Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников
– Скучаю я по тебе, Варфоломей, – сказал он. – Извини уж... Здоров будь!
– Взаимно, спец, взаимно! – из-под белой брови блеснул острый глаз. – Чем не угодили тебе ур... ну эти?.. Впрочем, ладно, смекаю.
– Ох, и мудер же ты не по годам, Варфоломеюшка. Уважаю.
– Ты что-то знаешь о моих годах? – устами старичка полюбопытствовал спрятавшийся за сказочным обличьем анонимный гастрокуратор. – Интуитивная экстраполяция?
– Куда ж без нее, – согласился Камил. – Почтенных старейшин в этом чудном спецгородке заведомо нет.
– О, да-а! Не поспоришь!.. Здесь любой индивид мужского пола – бравый мушкетер из фантазий глубоко чтимого мной мсье Дюма, – подтвердил аниме-собеседник. – Даже среди старших админов никто по возрасту и к шестидесяти не тянет.
– Ну, а тебе, гастроспец-гасконец, хотя бы тридцатник натикал?
– Молчи, юноша... я старше тебя на целый год и два месяца.
– Четвертак всего-то? – Камил вскрыл пакет со столовым набором. – А я уж совсем было повелся на твоего седобородого аватара.
– Не горюй. Утешься тем, что имеешь дело с аспирантом факультативной кафедры адаптивно сбалансированного питания. Не какой-то там зеленый студиозус на кухне!
– А что, все здешние кухари – желторотые студиозусы?
– А вот это, спец, не твоего ума дело. И даже не моего.
«Отношения с практикантами у нашего аспиранта явно не идеальны,» – подумал Камил, а вслух же сказал:
– Мой ум с таким раскладом согласен, магистр. А вот желудок – нет.
– Вот и принес бы его к завтраку вовремя, – парировал неожиданно возведенный в сан магистра Варфоломей. – Тэк-с, пациент... Поглядим, что вписали в твой анамнез микроагенты нашей гастроразведки...
– Что там может быть интересного? – возроптал «пациент». – Окромя, разве что, моего оголодалого аппетита...
– Ну-у не скажи-и! – протянул аспирант с веселой ноткой в голосе. – Интересного даже больше, чем ты мог бы вообразить.
Камил напрягся:
– Шпионят за мной, что ли?!
– Нет, ну зачем же!.. У нас тут за тобой «шпионят» только чуткие фиксаторы состояния организма. Во время бодрствования, в моменты усиленной умственной или физической работы, сна, отдыха... Твоя соматика, рефлексия, метаболизм... и тэ дэ и тэ пэ. Меня, в частности, интересуют только те данные, которые помогают определить необходимые параметры сбалансированного питания. И ничего кроме. Я ведь, по сути, старший гастрокуратор этого сектора... Так что, нет, «не шпионят». Скажем так – контролируют.
– Тогда мне было бы любопытно взглянуть на результаты такого рода контроля! Или это ужасный корпоративный секрет?
Варфоломей снял грибошляпу и почесал плешивое темечко:
– Нет никакого секрета. Но результаты, спец, вряд ли тебя развлекут.
– Зато тебя они развлекают, я вижу. Глядишь, и у меня получится.
– Ну хорошо, убедил. Кроме тебя и твоего аппетита в кафе никого?.. Ну, так и быть, огребай адресную информацию!
Едва грибошляпа успела занять свое обычное место, как вдруг откуда-то из недр варфоломеевой гномофольклорной лакуны в объемную реальность кафе ворвался шквал «адресной информации». Камил онемел от внезапности. Над столом взвихрилось и стало расплываться кверху и в стороны «облако» разнообразных геометрических фигур, испещренных латынью и цифрами... Малопонятные для ошеломленного наблюдателя формулы органической химии разворачивались перед глазами в виде многоэтажно громоздящихся объемных структур. В воздухе плыли, извиваясь ручьями, цепочки быстро сменяющих друг друга полузнакомых и вовсе незнакомых специфических терминов...
Камил поднял руки над головой ладонями наружу:
– Стоп, Варфоломей, стоп! Большое спасибо! Сам-то ты в море этой информации плавать умеешь?
– Спрашиваешь... Моя работа. На основе этой информации я теперь знаю, чем ты «обогащал» свой организм вчерашним вечером... Много чего накопил он за одну прошедшую ночь, ох, много...
– В самом деле? Даже интересно.
– Ну, если так... По показаниям наших чутких микроанализаторов ночью твой организм... во-первых, был набит изрядным количеством горького шоколада... во-вторых, просматривается след яблок, вероятно, осенних сортов... И самое интересное – помимо набора всякого рода возбужденных гормонов, в крови отчетливо прослеживается сигнал вина!
Старичок-лесовичок посмотрел на нарушителя режима с явной укоризной.
– Будем нейтрализовывать, – озабоченно нахмурился он.
– Хорошо, хорошо! Давай считать, что свою компетенцию ты доказал. Так что порекомендуешь? А то мой аппетит уже в последней стадии выжидания! Съем все, что предложишь. Могу даже испеченную на углях зеленую игуану.
– Был опыт? – усомнился гастрокуратор.
– Был.
– Ну... и как на вкус?
– Вот сравню с предложенным тобой блюдом – тогда отвечу.
В центральной полости стола внезапно открылся круглый темный провал, из недр которого на раздающей подставке всплыл бокал кумыса. Камил жадно схватил его и осушил без промедления.
– Подожди, силь ву пле, моей рекомендации... – озабоченно заявил Варфоломей. – Фи... моветон... Итак... На завтрак – филе индейки под брусничным соусом. И на десерт – творожное суфле в шоколаде... ну и, конечно же, чашечку крепкого кофе. Согласен?
– Да. Но три чашечки кофе!
– Э-эх! – аниме-образ гастрокуратора неодобрительно покачал головой. – Ну что прикажете делать с таким «пациентом»! Ладно, в виде исключения. Помни, спец, мою доброту...
Старичок-лесовичок прикоснулся рукой к краю своей грибообразной шляпы, внезапно потускнел и растворился в воздухе. Из отверстия в центре стола незамедлительно показались рекомендованные блюда и три – все-таки три! – чашечки кофе. Камил с удовольствием принялся за еду.
Суфле оказалось переслащено, зато кофе был превосходен.
«Правильно говорят наши парни, – удовлетворенно подумал Камил. – В такие минуты начинаешь чувствовать себя аристократом.»
После завтрака потянуло к морю.
«А почему бы и нет? Времени еще навалом: час с гаком. Всего-то и нужно – настроить напоминалку...»
Он вышел на широкую веранду под пальмами, блаженно развалился в первом попавшемся шезлонге и закрыл глаза. Ритмичный рокот прибоя навевал сладкую дрему...
Откуда-то из глубин затуманенного сознания неторопливо всплыло необычно яркое видение.
...Накатные волны лениво облизывали край белоракушечного пляжа. Подмытый штормами уступ широкой береговой террасы был сплошь усеян людьми: женщинами в расшитых узорами белых длиннополых одеждах и мужчинами – по преимуществу в безрукавках из шкур белых коз и в отшлифованных до блеска кожаных штанах с широкими, поблескивающими оружием поясами.
Невдалеке покачивался деревянный корабль с узким корпусом и одинокой мачтой посередине. Большой квадратный парус сейчас был свернут в тугой рулон и покоился на палубе. На берегу горели костры, а в огромных котлах
