Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

– Послушайте, Питер! – наконец, вымолвил тренер. – Я далеко не новичок в восточных единоборствах, но... Что это, черт возьми, было?..

– Синтез двух тактик, – после долгой паузы произнес Петр Ольгердович. – Против такого противника одного айкидо оказалось мало, потребовались еще кумут-заза и росспас.

– Росспас?.. Но я не уловил момент перехода!.. Расскажете?

– Тут есть один нюанс... – генерал окончательно расслабился и, слегка пошатываясь, сошел с татами. – Это непереводимо, как артикль... Лучше будет несколько раз показать.

Энтузиазм тренера сразу увял.

– Нет, показывать не надо, – сказал он, выразительно посмотрев в сторону распластавшегося на полу робота. – Что я буду делать с грудой беспозвоночных спарринг-бойцов?.. Сказать, что я потрясен увиденным, – ничего не сказать. Вы просто олицетворение десятого дана учения какого-то неизвестного мне Великого Сэнсея! Факел вам в руки – и в путь за олимпийской медалью.

– Спасибо, Жерве! Вы мне бессовестно льстите. Вообще-то, я боец по-преимуществу, провинциальный, – признал генерал. – Но случалось проводить бои и в столицах, – тут же добавил он, неожиданно вспомнив, как чуть не погиб в Каире во время внезапного нападения – в десяти метрах от экскурсионной площадки. Нападавших было семеро. В момент вмешательства полиции все семеро уже занимали горизонтальное положение на песке, а он сидел рядом, прислонившись спиной к парапету... окровавленный, с приличных размеров дырой в спине... Последний из семерых успел воткнуть в него килык – нож с коротким поворотным лезвием, излюбленное оружие мелких арабских банд. В тот раз он никого не убил, просто отправил каждого залечивать переломы...

– Никакой лести, отнюдь. Лет вам, Питер Ольгердович, кажется... сорок?

– Уже сорок три.

– Скажу откровенно: по всем параметрам вы смотритесь идеально. Этакий бравый парень, молодчина. Мужчина в пору самого пика геркулесовой зрелости. Я спокоен за вас, мне как тренеру работать с вами комфортно.

Бравый мужчина геркулесовой зрелости согласно кивнул, чуточку сожалея, что откровения эти не долетят до ушей Зинаиды. До ее изящных ушек со спектрально-искристыми огоньками в умопомрачительно нежных розовых мочках... Пороком тщеславия он не страдал, но десятилетняя разница в возрасте с женой слегка беспокоила. Как и нащупанный ей шрам под левой лопаткой.

Тренер приблизил к глазам локтевой сгиб левой руки, а правой набрал код коммунитативного доступа. Рукава его темно-синего трико озарились зеленовато-серым сиянием – руки словно остекленели по локоть. Неприятная иллюзия усугублялась «мурашками» буквочек, цифр и прочей атрибутики бегущего текста. Движениями, похожими на легкое почесывание, Легран быстро «перелистал» у себя на «стеклянном» предплечье виртуальные страницы журнала рабочей текучки и бесстрастно отметил:

– Однако как же быть с абсолютно недопустимым нарушением дисциплины? Занятие на прошлой неделе вы пропусти... – пардон! – пропустили мы с вами, конечно. Так какую причину укажем в протоколе, Питер Ольгердович?

– Вуаяж дафэр, как обычно. Не надо часто менять название моей вины. Пусть будет «деловая поездка».

Тренер взглянул на собеседника и, подражая его акценту, заверил:

– Сэ фэ, генераль! Все готово!

– Хорошо, спасибо, – одобрил Попович. – Бьен, мэрси.

– Не за что, проблемы тут нет. У вас все-таки очень забавный акцент!

– Вы тоже этим грешите, Жерве.

Тренер удивленно задрал бровь.

– К примеру? – спросил он.

– Когда вы произносите мое имя, я слышу очень забавное «Питер».

– Больше не повторится, Петр Ольгердович, простите, пожалуйста! Предлагаю полностью перейти на русский, тем более что я француз русского происхождения. Просто воспитан французской семьей...

– Бельгийской франкоговорящей семьей, – уточнил Попович.

Легран скрестил на груди псевдостеклянные руки:

– Вы изучали мое досье?

– Нет, молодой человек, все проще, – усмехнулся генерал. – Мои помощники знакомы с вашим обычным офисным... э-э... куррикулюм витэ.

– Кажется, мы договаривались не пользоваться французским.

– Это латынь, Жерве, чистейшая латынь. Буквально – «Круг жизни», а по сути – биография, послужной список. Древние римляне не виноваты, что французы до сей поры используют архаико-италийский моряцкий термин в качестве офисного ярлыка... Кстати, акцент ваш позабавил бы их куда больше! Впрочем, римляне и сами позаимствовали этот термин у соседей-этрусков, а тысячелетие спустя занесли его в Галлию. Что же касается вашего досье... точнее сказать, досье на вас... Его, скорее всего, просто не существует в природе.

Похоже, слова прозвучали достаточно убедительно. Морщины на тренерском лбу постепенно разгладились.

– Вы доверяете моей интуиции? – неожиданно спросил генерал.

– Безусловно. И могу вас заверить: я никогда не делал попыток хоть как-то заинтересовать своей персоной какие бы то ни было спецслужбы.

– Я тоже так думаю, – согласился Попович. – По моим ощущениям, вашей персоной больше интересуется некая девица с голубоглазой внешностью и загадочным именем Зимма да Вульчи.

Секунд пять парень пребывал в состоянии ступора. Наконец, вымолвил:

– Сюрприз для меня.

– Приятный?

– Более чем! Похоже, первый раунд я выиграл... по очкам.

– Вы, я вижу, рассчетливый сердцеед.

– Чего плохого, если мой расчет предполагает благополучный исход?

– Он должен оправдаться, Жерве! Простите мою фамильярность.

Легран почесал переносицу, машинальным движением ослабил липучую стяжку воротника и, невесело усмехнувшись, произнес:

– Хуже не будет, а лучше – может быть. Мы с ней поссорились в административном центре лунного Гагарина. Стыдно сказать, размолвка случилась именно в день попытки объявить о желании официально зарегистрировать брак. Причина?.. Я слишком бескомпромиссно настаивал на переселении в Арею. И вот... – он развел руками, – я здесь, она – там.

– Не совсем так, – возразил Попович. – В настоящий момент расстояние между вашими «здесь» и «там» сократилось уже на порядок.

Парень впился в собеседника пристальным взглядом. А потом вдруг на одном дыхании выпалил:

– Лайнтрассер «Солнечный ветер»?!

Петр Ольгердович не стал томить несчастного «сердцееда»:

– Совершенно верно.

Название корабля неожиданно всколыхнуло какие-то глубоко запрятанные воспоминания.

«Похоже, подобное словосочетание я слышу далеко не в первый раз, – подумал он. – Что-то было такое... не слишком приятное... Хм... «Солнечный ветер»... А-а, кажется, Двинский направил в мой адрес довольно странное послание... или просьбу... что-то насчет безопасности каких-то загадочных пассажиров. Нужно спросить у Златы. С грагалами почему-то всегда одни проблемы, хотя лично я против них ничего не имею...»

Он поймал выжидающий взгляд и озабоченно произнес:

– Так... о чем это я?

– О «Солнечном ветре», – с готовностью напомнил Легран.

– Верно... – Петр Ольгердович, наконец-то, поймал мысль и продолжил: – Как всегда на подлете, с