Диверсанты - Алексей Дягилев

— Но откуда же он ещё может быть? — на ходу леплю я отмазку. — Либо из танковой, либо из мотопехотной дивизии, только от этого нам не легче. Обычно они в паре работают. Прорываются в глубину и громят наши тылы, а следом идёт простая пехота и подчищает.

— Так-то оно так. Вот только на коляске трофейного мотоцикла нарисован «скачущий всадник», а это эмблема 1-й кавалерийской дивизии. Воевали мы с ней. И я из этой дивизии лично языков брал, потому и запомнил. — Сказал, как отрезал, старлей.

— Was wirst du dazu sagen? Zu welchem Zweck wurden Sie zu uns geschickt? Wer und wann hat dich rekrutiert?* — Что-то прогавкал Пацюк, у меня за спиной. И хотя я заметил, как он вставал, типа размять ноги, но не придал этому большого значения.

— Чего? — Нихренаськи не понял я, о чём там лопочет Пацюк, да ещё на нечистом немецком. Хотя, пролай он это на чистом, я бы тоже вряд ли что понял. Одно дело работать с разговорником или при помощи словаря с документами, и совсем другое понимать или переводить на слух.

— Это он чего счас пролаял? — разворачиваюсь я вполоборота к Никите и смотрю ему прямо в глаза. — Вы что это тут задумали, товарищи лейтенанты? Меня, битого волка, на голый понт взять решили⁈ А, вы, часом, не охуели в прыжке?!! Я ещё могу Пацюка понять, у него служба такая, но ты-то боевой… командир… — снижаю я обороты и децибелы, продолжая игру в гляделки с Кравцовым, не напрягаясь и не меняя позы.

— Ну а ты, товарищ Пацюк, не балуйся со стволом. А то опять жопу себе отстрелишь. — Предупреждаю я оперуполномоченного, стоящего у меня за спиной.

— Ну вы будете жрать⁈ Товарищи командиры. — Напомнила о себе Анютка.

Невольно перевожу свой взгляд на неё и охреневаю. Позу она сменила и теперь стояла, развернувшись к нам передом, а не задом. Но удивило меня другое. Вместо ложки, примотанной к длинной палке, в правой руке у неё был наган со взведённым курком. Причём револьвер она держала уверенно, у бедра, направив ствол в сторону Пацюка. Только этак она и мне может голову отстрелить, если выпустит весь барабан. И хотя ситуация не выглядела комичной, начинаю трястись от беззвучного хохота, делая вид, что держусь за живот, постепенно склоняясь всё ниже. В результате оказываюсь на земле, заодно уйдя с директрисы, и ржу уже во весь голос, не сдерживая порывов. Так как представил, как выглядит вся эта ситуация со стороны, ну и заодно вспомнил Василия Алибабаевича из бессмертной новогодней комедии.

— Ты это чего, Николай? — спрашивает Никита, потрогав меня за плечо.

— Да вот, представил. Как было бы здорово, если бы мы тут друг друга перестреляли назло фрицам. — Присаживаюсь я на своё место, вытирая, набежавшие от смеха слёзы, тыльной стороной левой ладони. — И вообще, давайте уже поедим, пока Аня нас не отправила в страну вечной охоты. Девушка она дюже серьёзная и долго уговаривать никого не будет. Сказала — «жрать», значит надо кушать, а кто не захочет, получит пулю в башку. — Разряжаю я нервную обстановку.

— Кстати, мою группу тоже покормить не мешает. Есть чем? — Вспоминаю я про обязанности осла-командира.

— А это я на всю нашу группу готовила. — Подчеркнула голосом слово «нашу», Анютка.

— Тогда будь ласка, сгоняй-ка в балку к машинам и позови всех разведчиков. Скажешь, я приказал, бойцов ты знаешь. — Отсылаю я девушку, чтобы не услышала лишнего…

— А мы тут с товарищами командирами посидим, о делах наших скорбных покалякаем. — Смотря вслед шустрой спортсменке, продолжаю я начатый разговор.

— Я что-то не понял, друзья, — а куда все остальные делись? Я имею ввиду военных. У нас вроде целый взвод из красноармейцев набирался, а остались одни ополченцы. Где люди? — интересуюсь я.

— Ещё ночью ушли. — Отвечает мне старший лейтенант.

— Как ушли? Кто же это им разрешил? — слегка удивляюсь я.

— А никто не разрешал. Тихо поднялись и ушли с позиции вместе с часовыми. Некоторые даже своё оружие бросили. Когда хватились, уже поздно было. — Отвечает Кравцов.

— Все ушли? — уточняю я.

— Да нет. Одно отделение во главе с сержантом Ефимовым осталось. Но они со мной на дороге стояли. Ещё трое обратно вернулись. Специально отстали от остальных по пути. К утру заявились. Они и рассказали, как дело было. — Рассказывает старлей.

— И как дело было? — спрашиваю я.

— Нашлись агитаторы, из уголовников и бывших кулаков, они остальных и подбили. Мол немец прёт, Красная армия драпает, — так зачем подыхать зря? Уйдём по-тихому за Дон, там и отсидимся в тылу. А дураки пущай подыхают за своего Сталина. — Вставил свои пять копеек Пацюк.

— И куда же наша контрразведка смотрела? — исподлобья уставился я на него.

— Я не успел всех опросить. Думал, те кто в отряде давно проверяны. — Начал оправдываться Пацюк

— Поэтому решил, что я во всём виноват! Сам накосячил и нашёл крайнего⁈ — не отстаю я.

— Да, нет… — Замялся Пацюк.

— Так да или нет? — сбиваю я его с мысли.

— Но это же, ты, всё затеял! — всё-таки выдавил из себя опер.

— Что всё? Давай, договаривай. Чего я плохого сделал? — встаю я и поворачиваюсь лицом к товарищам по оружию. — Хотел сколотить из драпающих красноармейцев и командиров боевой отряд и бить немцев? Для чего и организовал пост и поставил заградотряд на дороге. Предложил взорвать мосты, чтобы враг не смог войти в город на плечах отступающих? Что я ещё сделал не так⁈ — уже не на шутку рассвирепел я.

— Да всё так, по делу. — Поднялся со своего места Кравцов.

— А раз так, то давайте уже заниматься делом, а не сопли жевать! Где ваш взвод или то, что от него осталось, товарищ старший лейтенант? — снижаю я обороты.

— На дороге стоят. — Отвечает старлей.

— Видел я, как они там стоят. Толку от них ноль. Так что, Никита, забирай отделение сержанта Ефимова, одну из полуторок и выдвигаетесь в район сёл Никольское и Верхне-Никольское. Ты у нас начальник разведки, тебе и карты в руки.