Меткий стрелок - Алексей Викторович Вязовский

— Ешь. А то подумают, что ты святым духом питаешься.

Каша была пересолена, мясо жесткое. Но я ел, слушая разговоры:

— Восстановим лавку Рэдмонда первым делом

— Нет, школу! Дети…

— Дети подождут! Сначала нужен шериф. Эй, Абрахам, объявляй выборы! Заодно и судью изберем.

Пастор Элиас сел напротив, его тарелка пустустовала.

— Не хочешь исповедаться и причаститься? — спросил он тихо — Кровь на руках просто так водой не смоешь. Надо очиститься душой.

— А я просил лезть мне в душу⁇ — резко ответил я и тут же пожалел. В чем-то пастор прав. Всю ночь мне снились мертвые. Я снимал и снимал скальп с судьи…

— Извините за резкость. Просто устал.

— Какой же ты веры, Итон? Католик, протестант? Может мормон?

— Собственной веры. Представьте, что вся наша жизнь — это огромная игра в покер. Кому-то везет, кому-то не очень. Опытные игроки побеждают даже при слабых картах. Трусы и дохляки проигрывают при сильных. Вот моя вера. Я хочу стать сильным!

Нес какую-то чушь, лишь бы не молчать. Но вроде подействовало. Пастор в огорчении покачала головой, но отстал — принялся утешать вдову Редмонда.

* * *

Первого августа я закончил лениться, сначала, купив в лавке вторую кобуру под Ле Ма, поупражнялся с двумя револьверами. Получалось не ахти. Вес у оружия был разный, длина ствола тоже. Ле Ма я сразу поставил на картечный выстрел. Так сказать оружие последнего шанса. Или первого — если надо ошеломить многочисленного противника. А добивать его уже решил Кольтом. После утомительных тренировок, я оседлал Звездочку и скатался в ранчо Беллов. Выгулять лошадь и узнать не вернулись ли Эмми с отцом. Увы, ранчо было пусто,свежих следов возле ворот не наблюдалось. Даже военные сюда не заглядывали. Решил, что сразу как откроют почту — отправлю телеграмму в Шайен. Благо адрес я знал. Наконец, ход дошел и до судейского золота.

* * *

Мимо меня промаршировал патруль — сапоги военных громко стучали по обугленным доскам тротуара. Двое солдат тащили службу, как положено. Не курили, не болтали. Я прижался к стене сарая, позволил теням поглотить себя.

Дом судьи тоже вонял горелым. Я сначала долго вслушивался в окружающую ночь. Но все было тихо. Нашел нужный угол, начал копать лопатой, позаимствованной в конюшне салуна. Сначала шла галька или гравий, потом копать стало легче — лопата вонзилась в рыхлую землю.

И почти сразу раздался глухой стук. Потыкал там-сям, металл звякнул о железо.

Дальше откинул лопату и действовал руками. Нащупал углы небольшого деревянного ящика, обитого железными полосами. Раскачав, вытащил его наружу. Тяжелый!

Разумеется, во дворе ничего вскрывать не стал — потащил находку в дом. По небольшой лесенке спустился в подвал без окон, запалил масляный фонарь. Закрыв дверь и подпер ее досками, начал сбивать лопатой небольшой замок. Ключей то мне судья не оставил. А обыскивать его после снятия скальпа было выше моих сил.

Наконец, замок слетел, крышка заскрипела, открываясь с трудом. Внутри, завернутые в промасленную кожу, лежали они. Тяжелые, как грехи, золотые монеты. На аверсе — солнце с лучами-пиками, на реверсе — орёл, впивающийся когтями в горную гряду. Каждая монета клеймом «EB». Номинала и веса на изделиях не было. Кроме того, в ящике, в отдельном отсеке лежали 20-ти долларовые монеты. Тоже из золота. Только вместе солнца, на реверсе была голова женщины и надпись «Либерти». То бишь свобода. Всего монет с клеймом «EB» оказалось сорок три. И ровно сто двадцать 20-ти долларовых монет. Бесило то, что ни на одной монете не был указан вес. Пробы я тоже не нашел — по ощущением в обеих монетах была примесь меди. Слишком сильно они отливали красноватым оттенком.

В итоге, если «солнечные монеты» по весу и номиналу приравнять к Свободе, я стал обладателем состояния в размере около трех тысяч долларов. Это существенные деньги, но цена клада может быть и больше. Если стоимость золота в монетах выше их номинала. А это мне могут сказать только банкиры.

Я закрыл ящик, задумался. Надо ехать в Шайен. В Джексон Хоуле было отделение Тихоокеанского банка и до него даже не добрались краснокожие, но светить такой суммой в маленьком городке? Конторщик тут же растрепет все мэру, а мне лишние вопросы совсем не нужны. Решено, еду в столицу штата. А заодно увижусь с Эмми.

Переложив монеты в холстяной мешок, я завалил ящик обгорелыми досками, выбрался наружу. Тяжесть золота приятно давила на плечи, наконец, в жизни появилась хоть какая-то определенность.

И тут раздался шорох.

Рука сама рванулась к Кольту. Курок взведен, палец на спуске.

— Кто там⁈ — прошипел я, целясь в темноту.

Из-за угла выползли тени. Три пары глаз, светящихся желтым. Я облегченно вздохнул. Собаки. Бродячие, с облезлой шкурой и ребрами, торчащими, как частокол. Одна зарычала, обнажив клыки.

— Есть хочешь? — я медленно отступил к стене, не опуская ствола — Тоже проголодался и не отказался бы от сочного стейка. Рибай или ти-бон.

Самый крупный пёс, помесь волка и дворняги, сделал шаг вперед. Я навел ствол на него и похоже он сразу все понял, остановился. Замерла и вся его стая. Ученые?

Я повел стволом, вожак тут же развернулся, потрусил прочь. За ним потянулись и остальные.

* * *

Утром я принялся готовиться к поездке в столицу Штата. Проверил лошадиную упряжь и подковы, осторожно, под легендой о безопасности, разузнал дорогу. Три дня на Звездочке на восток, в Ривертоне надо переправиться через речку Литл Уинд. Дилижансы все еще не ходят, но на кобыле я доберусь без проблем. Купил овса в торбы, консервов в дорогу, патронов — одна из городских лавок уже открылась и торговала всем, что нужно. Золото я тщательно припрятал среди поклажи. Потом переговорил с Джозайей. Пообещал решить вопрос о найме как только вернусь из Шайена. В принципе я уже мог себе позволить слугу, единственное, что мешало — это некоторый психологический тормоз из прошлого. Точнее из будущего. Человек человеку друг, товарищ и брат. Именно так меня воспитывали в Союзе. А теперь у меня появится свой собственный негр…

Пока готовился, пришло время обеда. Откладывать на завтра выезд не хотелось, лучше переночую в поле. Поэтому быстро покидал в себя нехитрую снедь Мейбл и уже почти покинул салун, как внутрь, звеня шпорами, ввалилось трое пропыленных ковбоев.