Коррекция (Йеллоустоун) - Геннадий Владимирович Ищенко

– Звери и регенерация. Интересно, какие задачи он придумал для них.

– А ты не веришь в то, что это просто благодарность? – спросила Лида. – Был бы сын обычным человеком, и ты похоронил бы его через семьдесят лет.

– Не хочу без толку ломать голову. Пусть думают сами, когда придёт их время. Душу я в сына вложил, а знания и опыт пусть добывает самостоятельно.

– Кого думаешь оставить вместо себя до выборов?

– Всё уже обговорено. Пока останется Батищев, а потом пусть решают сами.

– И куда поедем? Уже решил?

– Если не возражаешь, поедем к морю. В Крыму много законсервированных правительственных дач. Займём одну на два месяца. С обслуживанием договоримся.

– Можно, – согласилась Лида. – Только в нём холодная вода.

– Я искупаюсь и в холодной, – улыбнулся Алексей, – а можно обойтись без купания. Будем сидеть с тобой на берегу, слушать шорох набегающих волн и вспоминать тех, кто оставил след в наших сердцах. Таких было много: у меня всё сердце в шрамах. Все мечтают о жизни без конца, не давая себе труда подумать. Жизнь – это цепь из приобретений и потерь. В конце длинной жизни приобретения перестают радовать, а потери по-прежнему больно жалят в сердце. И если этому нет конца... Человек на такое не рассчитан. Я ведь боялся, что когда-нибудь не хватит сил и придётся самому...

– Не надо! – Лида обняла мужа и прижалась щекой к груди. – Всё будет хорошо! Любая усталость снимается отдыхом и переменами в жизни. И никто не помешает всё это сделать. Когда поедем? Я могу хоть завтра сдать министерство.

– Я уже разделался с делами. Можно обо всём договориться по комму, но всё-таки съезжу в последний раз. Иначе будет по-свински, хоть мне простят. Надо попросить Мияко присмотреть за молодёжью. Надеюсь, что я правильно воспитал сына и они не наделают глупостей.

* * *

– Не надоело здесь за два месяца? – спросила Лида, морщась от холодного ветра. – Мало того что нет настоящего тепла, так уже середина сентября.

– А тебе надоело? – Алексей встал и сложил раскладной стул. – Пошли в дом, а то действительно холодновато. Знаешь, я решил, чем займусь. Если хочешь, займёмся этим вместе.

– И чем же?

– Землёй займутся и без нас, а мы с тобой займёмся космосом. В программе задействовано немало достойных людей, но и мы не будем лишними. Защитим Землю, а потом начнём строить там города! – Алексей показал рукой в пасмурное небо. – Меня не успокаивает статистика падения астероидов. Супервулканы тоже извергаются нечасто. Планы составлены, средства выделены, а наработок по космосу у нас много. Теперь нужно засучить рукава и взяться за дело. Первый опасный гостинец ожидается через восемнадцать лет. Вполне достаточно времени, чтобы подготовиться, слетать к нему и разнести в клочья. Что скажешь?

– Интересное дело, только очень далёкое от того, чем я занималась раньше. Найдёшь мне работу? И где будем этим заниматься? Не хотелось бы надолго оставлять сына.

– Найти работу нетрудно. Жить будем в Москве, но придётся помотаться по разным объектам. С нашей новой авиацией это не трудно. Сегодня уже поздно, а завтра позвоню в ялтинский горисполком, сдам дачу и попрошу выделить транспорт.

– Я вижу, что с тебя из ста пятидесяти прожитых лет слетела как минимум сотня, – улыбнулась жена. – Весёлый и энергичный, давно ты таким не был.

– Главное в жизни – это цель, – изрёк Алексей, – и любимый человек рядом с тобой. А если на пути к достижению цели предстоит заняться новым и интересным делом, то и годы уже не так давят на плечи. И всё это у нас с тобой есть.

Конец