Оранжевая страна. Книги 1-3 - Александр Вячеславович Башибузук

— Минхеер генерал… — закутанная по уши в одеяло Клео отчаянно покраснела. — Между нами… между нами вчера…

— Если о том, что ты в одиночку выдула бутыль моего самого лучшего виски — то да, так и было. — Я разлил кофе по чашкам и одну подвинул Клеопатре. — Пей, пока я добрый.

— Целую? — Клео вытаращила на меня глаза. — Господи! Но я не о том…

— А о чем?

Клеопатра еще больше покраснела и опустив глаза выдавила из себя.

— Между нами что-то было?

— И не надейся.

— Тогда… тогда почему я проснулась… голая… — страшно смущаясь, поинтересовалась Клео.

— Потому, извини за подробность, что свою ночную рубашку ты заблевала, а где запасные лежат, увы, я не знал, поэтому и уложил тебя без оной. Не переживай, ничего такого, что я раньше не видел, мне не довелось наблюдать.

— Что-о-о? — Клеопатра вспыхнула. — Да ты… вы… — после чего сбросила одеяло и гордо задрав нос, продефилировала назад в спальню голяком. — Раз вы все уже видели, значит нет нужды ничего скрывать…

Я не преминул огладить взглядом точеную фигурку напарницы. Да уж, хороша, ничего не скажешь. Сложились бы обстоятельства по-другому, тебе бы не пришлось меня уговаривать. Но, черт побери, я не самоубийца, трахать сестрицу собственной жены. Пенни и пристрелить может сгоряча. А на дурочку эту уже почти не злюсь. Сам виноват, когда согласился бабу с собой взять. Ну ничего, до конца миссии осталось всего ничего, перетерплю как-нибудь.

Время до вечера провел за изучением прессы и банальным ничегонеделаньем. Клео долго не показывалась мне на глаза, а когда я начал собираться в очередной вояж по городу, наконец соизволила явить себя.

— Простишь? — Клеопатра состроила физиономию провинившейся школьницы. — Ну пожалуйста, я больше не буду, честно слово.

— Мне кажется, вы забыли с кем общаетесь, мефрау Бергкамп.

— Извините минхеер генерал! — четко отрапортовала Клео, изобразив некое подобие строевой стойки. — Больше не повторится! Только не отправляйте меня домой!

— Даже не знаю…

— Клянусь!

— Ладно, но еще раз вытворишь, что-нибудь подобное — пулей вылетишь назад в Африку.

— Никогда! — горячо пообещала Клео и как бы невзначай поинтересовалась. — Какие у нас планы на сегодня?

— Планы у меня. Ты остаешься нести службу дома.

— Слушаюсь, господин генерал! А вы куда?

— Я — в бордель.

— Что-о? — Клеопатра презрительно фыркнула, сделал четкий поворот кругом и опять смылась в спальню, что-то бурча о развратных свиньях мужского пола.

Я вздохнул, в очередной раз пообещав себе никогда не брать с собой на дело женщин, а потом принялся собираться.

Про бордель — была не шутка. Вопрос с французами до сих пор оставался открытым, а их связник как раз и обретался в приюте дам с пониженной социальной ответственностью.

После недолгих раздумий остановился на костюме темно-серого цвета из льняной ткани, который дополнил чуть более темным пикейным жилетом. Батистовая рубашка, галстук-бабочка, плетеная из соломки шляпа и штиблеты из рыжего кордована. Потом дошло дело до трости из эбенового дерева с серебряным набалдашником в виде головы льва с секретом — в ней скрывался четырехгранный стилет — подарок Пенелопы на мой день рождения. Наручные золотые часы Longines, массивный перстень с рубином и запонки ему в стиль, завершили наряд.

Кордован, кордовская кожа — дубленная долгим растительным способом, высококачественная кожа с крупа лошади. Отличается мягким естественным блеском и повышенной износостойкостью.

Результатом остался доволен: получилось неброско, но стильно и дорого — типичный облик зажиточного завсегдатая Швейцарской Ривьеры.

Из оружия взял с собой стандартный набор — свой кольт, дерринджер и «шейный» нож — не на войну отправляюсь — должно хватить.

Затем прогулялся пешком до набережной, где с аппетитом отужинал на летней веранде популярного, но страшно дорогого ресторана, после чего направился в город.

Уже зажгли фонари, залитый мягким светом, Монтре сразу стал похож на сказочный городок. Я огляделся и влился в толпу степенно фланирующей по улицам публики. Постоял около бродячего оркестра, виртуозно исполняющего мелодии Штрауса и выкурил сигаретку под чашечку великолепного кофе в уличной кофейне. Несколько раз ощущал на себе заинтересованные взгляды, но конкретной слежки так и не обнаружил. На всякий случай несколько раз проверился, после чего прямым ходом направился в дом наслаждений на свидание со связным. А если точнее, со связной.

В Монтре присутствовало несколько публичных домов, но «Гарден-палас» был самым дорогим и роскошным из своих собратьев, рассчитанным только на самую богатую публику. И внешний вид борделя не обманул ожиданий. Стилизованный под римский стиль портик из белоснежного мрамора, сияющие фонари, и даже красная ковровая дорожка на ступеньках. О монументальных швейцарах в расшитых золотом роскошных ливреях на входе, я даже не говорю.

Честно говоря, несмотря на полную распространенность и обыденность подобных заведений для нынешнего времени, я так и не удосужился до сих пор побывать в борделе, так что испытывал довольно сильное любопытство, странным образом граничащее с определенным смущением.

Оттого немного поколебался, а потом решительно шагнул ко входу.

— Наше заведение приветствует вас… — один из швейцаров заступил мне путь, но после быстрого визуального осмотра, вежливо кивнул и отступил. — Приятно вам провести время…

В роскошно обставленном холле, я сдал шляпу и трость гардеробщице, после чего ко мне сразу подошла белокурая молоденькая девушка в костюме восточной одалиски — в парчовом топе, шелковых шальварах, прозрачном газовом покрывале. Надо сказать, весьма миловидная и фигуристая, но слегка перекормленная.

— Меня зовут Фатима, мой господин… — дева исполнила восточный поклон, брякнув множеством бус, браслетов и прочих побрякушек. — Как я могу вас называть, мой господин? И на каком языке вам удобней будет общаться?

— Альберт… — я с любопытством оглянулся. — На немецком.

— О да, конечно, немецкий — это мой родной язык. Вижу, вы у нас в первый раз, Альфред, — проворковала одалиска. — Поэтому я послужу вам сегодня гидом…

И еще раз поклонилась, изящно оттопырив задок.