Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс
Нас встретил усатый капитан в старой шинели и шапке ушанке — молодой, с румяными от мороза щеками и сонными глазами. Он козырнул, представился и повел нас к отдельному зданию в стороне от главного терминала. Обычно такие помещения используют для транзитных военных — ничего лишнего, голые стены, казенная мебель, запах мастики и хлорки. Все по-минимуму.
— Остальные прибыли три часа назад, — сказал он, открывая дверь. — Ждут вас прямо здесь.
Внутри было хорошо натоплено. Пахло горячим кофе, немного парфюмом и еще чем-то неуловимым, но знакомым. Больше половины помещения занимал длинный стол, заставленный кружками, расстеленными картами, в дальней части стопка кожаных планшетов. Несколько человек сидели без курток, только в теплых свитерах или нательном белье. Кто-то читал, кто-то дремал, привалившись к стене. При нашем появлении все зашевелились, кое-кто поднялся со своих мест.
— Мы прибыли! Знакомьтесь, — сказал Игорь Викторович, пропуская меня вперед. — Капитан Громов, представитель ГРУ, аналитик из «Спектра». Будет работать с нами, обеспечит связь с руководителем проекта, поскольку он его сын.
На присутствующих эти слова не произвели никакого впечатления — они и так знали, кто я такой. Это несколько ущемляло мою позицию, поскольку они знали все, я ничего.
Тем не менее, я кивнул. Затем меня представили остальным.
Виктор Петрович Сухов — начальник экспедиции. Ему было лет пятьдесят пять, не меньше. Седой, с густой бородой, лицо в морщинах, обветренное, но глаза — живые, цепкие. Такие люди не боятся ни мороза, ни ветра, ни одиночества. Полярник до мозга костей. Скорее всего, он из местных и к делам Беркутова относится постольку-поскольку.
Он пожал мне руку — крепко, по-мужски, ничего не сказал, только кивнул. Слова ему были не нужны.
Сергей Сергеевич Пескунов — метеоролог. Молодой, лет тридцати, с горящими глазами и быстрой речью. Он поздороался, а затем начал сыпать терминами, что-то доказывая своему соседу. Я только и слышал про атмосферные фронты, циклоны, давление, влажность. Вроде ничего важного.
Михаил Иванович Глебов — врач экспедиции. Плотный, молчаливый, с большим рюкзаком, на котором был пришит большой красный крест. Из расстегнутого отдела торчали бинты, коробки с ампулами, какой-то прибор с проводами. Он окинул меня быстрым взглядом, заметил старый шрам на руке, но ничего не спросил.
Остальные — связисты, механики, радисты. Их лица сливались в памяти, имена вылетали из головы. Только двое — Осипов и Бауманов — держались особняком. Они не смешивались с остальными, переговаривались вполголоса, и я заметил, как они переглянулись, когда меня представляли. Эти точно из КГБ, опытный глаз сразу заметит. Точно так же держался и полковник Черненко.
— Вопросы есть? — спросил Виктор Петрович, когда все расселись.
— Когда выдвигаемся? — спросил я.
— Через два часа. Сначала плотно покушаем в столовой, затем проверим снаряжение и как только прибудет транспорт, отчаливаем. До Северодвинска примерно час езды. В порту нас уже ждем экспедиционное судно, которое и закинет нас до точки. Пойдем морем до острова Хейса, из группы островов Земли Франца-Иосифа. Дальше на судах на воздушной подушке доберемся до объекта. Это самая сложная часть пути, поскольку море уже замерзло, повсюду ледяные торосы и наносы. К тому же, на той широте уже царит полярная ночь. В общем, легко не будет.
— Почему не добираемся воздухом? — спросил я. — Разве так не быстрее?
— Время года неподходящее! — заметил Пескунов. — Над Баренцевым морем висит зона чудовищной влажности, а она порождает обледенение. Корка льда на корпусе и винтах запросто может стать причиной аварии. Скорее всего, вертолет пропавший две недели назад потерпел крушение по этой же причине, хотя тогда было немного теплее. К тому же, у Ми-8 не хватит топлива чтобы туда долететь. Ранее было проще, вертушка могла взлетать прямо с судна оборудованного площадкой и дозаправочным оборудованием. Сейчас такого судна в Северодвинске нет.
— Ясно. Сколько времени займет переход морем, а затем на СВП?
— Если погода не подведет — двое, максимум трое суток. Если подведет — неизвестно. Баренцево море зимой непредсказуемо, но главная сложность ледяные торосы. Мы вообще можем не найти прохода из-за завалов льда.
Он посмотрел на меня внимательно, оценивающе. Я выдержал взгляд.
— Капитан, я так понимаю, вы в Арктике раньше не бывали?
— Нет, — честно ответил я. — Приходилось работать в пустынях, в горах, степях. В основном Сирия, Афганистан. Но не во льдах.
— Тогда слушайте и запоминайте, — сказал он. — Здесь не Афганистан. Здесь враг не человек. Здесь враг сама природа, холод. И холод не знает пощады. Думаю, нет смысла говорить, сколько бедолаг замерзли во льдах, потому что не понимали куда идут?
Я покачал головой. Он воспринял это по-своему.
— Вот что, после обеда я проведу вам отдельный инструктаж по технике безопасности, расскажу все от и до. Как только я буду уверен, что вы более-менее готовы, сообщу начальнику экспедиции.
Обед прошел быстро. Кормили на убой, иначе не скажешь. В таких условиях — это нормально. Голодный организм — слабый организм. Затем мне провели инструктаж, подробно разъяснив все азы пребывания в Арктике. В целом, все было понятно, а об остальном я догадывался. Достаточно подключить логику и смекалку и на многие проблемы решения напрашивались сами собой.
Через два часа двадцать минут мы уже ехали в УАЗ-ах. Дорога до Северодвинска была хотя и асфальтированной, но плохо чищенной, местами разбитой — колдобины, выбоины, лужи, замерзшие до состояния катка. Нашу машину трясло так, что иногда зуб на зуб не попадал.
Рядом сидел Дмитрий Александрович, смотрел в окно, молчал. Игорь Викторович — в другой машине, с начальником экспедиции.
— Что находится на «Объекте 82» на острове Рудольфа? — спросил я между делом.
— Увидите, — сухо ответил он. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Больше он не сказал ничего. Я думал о том, что этот человек наверняка знает намного больше, чем говорит. Но я не настаивал, лишь сделал еще одну попытку выудить из него хоть какую-то информацию. Время еще будет.
Северодвинск встретил нас ледяным ветром, запахом моря, йода и соли. Мы проехали через весь город — серые пятиэтажки, редкие прохожие, заснеженные улицы. Потом свернули к порту. Там, у причала, стояло большое судно.
«Профессор Молчанов». Экспедиционно-научное, ледового класса, с усиленным корпусом. Конечно, это не ледокол, но оно разработано как раз для работы в условиях Арктики. Довольно большое, метров восемьдесят в длину, крепкое и надежное. Сейчас, на фоне серого
