Нападающий вратарь. Книга седьмая. 1952 (СИ) - Алексеев Александр

Сальков кивает, мол был у Шестирикова, а тот в Москву посоветовал.

— Повесть про войну?… А что ты знаешь о войне, мальчик? — поглаживая искалеченную осколком руку, спрашивает Апсолон у Вовы Салькова. — У нас в батальоне при кухне была собака, которая во время построения становилась на левый фланг замыкающей, а при прохождении строя мимо неё поднимала переднюю лапу к уху, как бы отдавая честь. Новый комбат в сорок третьем застрелил её по пьяни, когда она его облаяла.

Кинорежиссёр читает первые предложения повести. Я воспринимаю это, словно кальку из известного нам с Сальковым фильма:

— Это дорога в город. И те, кто уезжает из нашего села, и те, кто возвращается потом в родные места, уходят и приходят по этой дороге. Она никого не ждёт… — Апсолон начав очень бравурно, сбавляет обороты и произносит фразы более человечно, — Тот кого она ждала, её сын Алёша, не вернулся с войны. Он похоронен далеко от родной земли у деревни с нерусским названием. Ранними вёснами чужие люди приносят на его могилу цветы. Они называют его Русским Солдатом, Героем-Освободителем. А для неё он был просто сын. Мальчик о котором она знала всё! От самого рождения до того дня, когда он уходил по этой дороге на фронт. Он был нашим другом… И мы расскажем о нём историю, о которой не всё знает даже она… Его Мать. «Баллада о солдате»…

Дальше кинорежиссёр читает про себя, периодически поглядывая на Салькова и качая головой.

— Ну, добре. Придётся снова к Фадееву идти, когда у него запой закончится. — говорит Апсолон, прочитав первую главу «Баллады о солдате», — может в «Юности» и разрешит напечатать, а то Катаев книги на военную тему только с его разрешения печатает…

Кинорежиссёр предлагает мне обмыть это дело коньяком. После моего отказа, он посмотрел на Салькова и вымолвил:

— Ну, значит чайку попьём.

8 апреля 1952 года. Москва.

Стадион «Динамо». Первенство СССР по боксу. Весовая категория до 57 килограмм. Четвертьфинал.

Утро. Оглядываю полупустые трибуны. Будний день — вторник. Народ работает. Над галёркой запоздало вешают транспарант со словами Хрущёва: «Построим коммунизм к 1980 году».

Гонг. Юный квалифай, вероятно, хотел показать свою крутость в бою с Чемпионом, и сразу попёр на меня буром. Я стучал ему прямые, как почтальон в калитку, и отступал, быстро перемещаясь по рингу. Юнец по началу закрывался от моих ударов, а затем, войдя в раж, стал заваливаться в атаке. Вот, уходя приставными, я хорошенько попал крюком слева и, пока соперник на мгновенье находился в прострации, успел, подсев в скрутке, достать снизу апперкотом. Ноги у моего противника «загуляли» и он «закрывшись» попытался отойти к канатам, чтобы иметь точку опоры… Но, не успел. Юнец, окончательно раскрыл защиту, чтобы хоть как-то оценить обстановку на ринге, а тут я, ждавший этого, нанёс удар по «линии силы». Вложив всю мощь скручивания тела в плечо-локоть-кость безымянного пальца правой руки, соперник получил в лицо удар костолома Демпси. Пропустившие такую плюху редко поднимаются с пола ринга самостоятельно. Вот и мой соперник, рухнув на канвас, не подавал признаков жизни.

А молодого командира несли с пробитой головой…

9 апреля 1952 года. Москва.

Полуфинал в моей категории. Народа на трибунах побольше. Любители бокса пришли насладиться зрелищем.

Знакомый мне Александр Засухин был светловолосым крепышом в синей динамовской форме. Большие нос и рот ничуть не портили впечатления об этом парне. Он, наверняка, не смотря на некую «страшность», пользовался успехом у девушек — эдакий русский Бельмондо. Засухин был из когорты «думающих» боксёров. Он не лез в бой напропалую рассчитывая лишь на силу своего удара. Александр чаще играл роль второго номера грамотно защищаясь и резко жаля в контратаках. Умно разложив силы по раундам Засухин, как правило, побеждал по очкам…

Вот и в этом бою мы порхали по рингу, нанося удары с дальней дистанции. С дыхалкой у соперника похоже всё хорошо. Да и его дальние удары частенько проходят. Хорошо, что на мне и на всех остальных участниках боксёрские шлемы. Это так Спорткомитет решил, чтобы было поменьше травм перед Олимпиадой. Два раунда не выявили явного лидера. У меня в концовке прошла удачная комбинация, но отправить соперника в нокаут помешал прозвучавший гонг.

Засухин, грамотно защищаясь, ловит прижимая к себе мою правую руку, надеясь передохнуть в клинче. И тут я опускаю левую руку вниз не давая её прижать к телу. Делаю левой полушаг назад и, скручиваясь, наношу удар левой в подбородок. Ещё, ещё. Соперник отходит, выпустив мою правую руку, потом, словно спотыкается о невидимый порожек и падает в угол ринга. Нокаут!

10 апреля 1952 года. Москва.

Узнаю из газет, что в Москву на подписание договора прилетела президент Кореи Ли Сон А. Настя должна была подписать соглашение о поставках в Корею новейшего транспортного Ил-14 который уже досрочно завершил государственные испытания. Наши руководители, по словам Лёвы Булганина, пошли на такой шаг, чтобы опередить американцев, которые пытались поставить в Корею свой более дорогой аналог Convair CV-240.

Прихожу в коммуналку поздно вечером после тренировок и узнаю, что мне звонила из гостиницы Настя Ким. Просила приехать вечером в здание аэропорта. Бросаю вещи и несусь ловить такси. Как назло ни одной машины с зелёным огоньком. Вот наконец, повезло и я в здании аэропорта. Милиционер показывает на стеклянную дверь куда ушли пассажиры рейса в Сеул. Подбегаю к закрытой двери. Помадой на стекле было написано: «До свидания, Юра! Никогда не сдавайся! Файтин!».

Наблюдатели включили мне песню https://vk.com/video273833969_171474328

Аньён, моя Принцесса!

Глава 9

«Я некрасивый. Но то, что я делаю, очаровывает».

Роналдиньо, футболист.

11 апреля 1952 года. Москва.

Авторское отступление про бокс. Читал на АТ, как диванный герой, попав в СССР в тело юноши-пэтэушника, начинает метелить всех подряд и на ринге, и на улице. Причём попаданец ни разу не боксёр-Чемпион и даже не Мастер, а так… В боксёрскую секцию полгода ходил в юности… И, типа, умеет… И вот, этот киндер-сюрприз проходит в книге с пару десятков тренировок в спортзале ПТУ, а может и меньше и ГГ уже на чемпионат Союза собирается. Ну и так далее…

Ну, а что? — заметят мне читатели — автор так видит. Да и за логикой и достоверностью — это не в жанр фантастики…

Так то оно так, а вот если в АИ другие законы физики, экономики и прочего, то пусть автор нарисует нам этот мир, где всё не так… А то как-то не очень с шестью раундами в советском боксе…

Стадион «Динамо». Финал Первенства СССР по боксу. Трибуны боксёрской арены переполнены. Мой соперник, уже известный мне мастер Юрий Соколов — ярко выраженный панчер (нокаутёр). Имея хорошо поставленный удар, Соколов ввязывается в бой на ближней дистанции и частенько укладывает соперника на ковёр ринга. С ним нужно держать ухо востро.

Да, ладно, скажут искушённые любители бокса. В лёгких весах, чтобы свалить с ног бойца нужно с десяток хороших ударов подряд. А кто из мастеров даст так себя лупасить на ринге? Войдут в сцепку-клинч и всё…

Так то оно так. Но всякое бывает.

Вот и в этот раз что-то пошло не так. Вчера я попал под дождь, пока шёл из аэропорта домой и к вечеру засопливился. С утра купил лекарства в аптеке и, вроде бы, стал себя нормально чувствовать… Даже медиков на осмотре удалось обмануть. Но, едва начался бой, как моя дыхалка начала давать сбои. Я с большим трудом уходил от Соколова два раунда и так и эдак, но он всё молотил и молотил по моей защите, периодически попадая то в голову, то в корпус. Вот он в третьем раунде прижал меня к канатам и нанёс приличный апперкот. Такой, что аж в моих глазах потемнело. После «воссьмёрки» рефери я постучал перчатками, мол, продолжаю бой… Из последних сил ухожу от натиска Соколова. Но, видимо, и у него к концу боя силы закончились. Он, если и попадал, то вскользь. И вот, на отходе, я что есть силы выбросил левую в пустое пространство. И надо же такому случиться… Соколов именно в это место и переместил своё незащищённое лицо. Траектории движения лица и перчатки встретились. Соперник удивлённо посмотрел на рефери, закатил глаза и рухнул на пол. Пока он пытался встать с канваса, судья медленно считал, оттопыривая пальцы. Я обессиленно хрипел, опершись на канаты. Победа!