Сага о Головастике. Долгая дорога домой - Александр Нерей

остался собою”? Откуда это в моей дырявой башке?» — размышлял, когда Ирина попрощалась со мной обиженным голосом, а потом неожиданно заснул.

* * *

— Отстань, — отмахнулся я от надоедливой мошки, зудевшей почти на атласарском напеве, и мешавшей жалеть себя во сне, упиваясь беспомощностью и безволием, но она не унималась и продолжала пищать.

— Над головой я твоею, Посейдоновой тени подобный,

Ротарику, более всех атласаров чтимому другу;

Образ его восприняв, божественный Сон провещает:

«Спишь, Александр, сын Сатурна – вершителя судеб?

Ночи во сне проводить подобает ли вещему мужу?

Коему вверено столько народов и столько заботы!»

Быстро внимай, что речет тебе Кроноса вестник;

Он и с высоких небес о тебе, милосердый, печётся.

— Отстань, говорю. Кроноса вестник, придумал же, — отмахнулся я снова.

Но тут же насторожился, когда мошка, пискнув в последний раз, замолчала, а вместо неё тем же речитативом заговорил сам Кронос или кто-то из его заместителей:

— Мыслил, о друг, я доныне, что разумом ты превосходишь

Всех населяющих землю пространного княжества русов;

Ныне ж твой ум совершенно порочу; ведь что ты вещаешь?

Ты вопиешь, что не смеешь Ротарика мудрого встретить?

Нет, ни сраженья, ни топота конского ты не боишься,

Но Кроноса мнение всех человеческих крепче советов:

Он устрашает и храброго, он и от мужа победу

Вспять похищает, которого сам же подвигнет ко брани.

Шествуй, куда собирался и не отсрочивай важную схватку:

Иначе на годы останешься, как ожидает он, робким;

Найди же известного всем хитреца и кипящего ложью эона,

И превзойди в поединке, чем точно снискаешь ты лавры!

— Кто тут над Илиадой издевается? — не выдержал я глумления над памятником древнегреческой литературы и над собой – эстетом, ни разу не читавшим эту поэму, и вскочил с дивана.

Разумеется, в каюте никого, кроме меня и моих уязвлённых художественных чувств, не было. Пришлось плестись в ванную и возвращать себя в сознание, но русско-атласарские вирши так и застряли в голове.

«Кто же взялся за моё воспитание?» — недоумевал, когда машинально забрёл на кухню и зарядил духовку брикетом из средней части морозилки.

— Сначала дай слово, что кого-то разбудишь. Теперь шествуй-путешествуй, куда собирался. Там найди кипящего эона и сразись с ним в поединке. Похоже на задания для Иванушки дурачка. Или кто у нас выручал Василису из плена? Иван-Царевич? Точно. Теперь я Александр-Царевич. Значит ещё одно «слово для меня найдено». Прямо как в «Бесприданнице» Островского, которого тоже не читал, но почему-то знаю, о чём он писал. Что же случилось с моей головушкой? — думал я и пытался разобраться с последними происшествиями, пока духовка колдовала над прощальным полдником.

Перекусив довольно вкусными варёными, или, скорее, пареными овощами, утонувшими в сытной подливе, я принял решение покинуть Пандио-монус. В каком направлении двигаться – вопрос не стоял. И Гляциодия-Урания, и троюродная Кармальдия-Светлилия, как мне казалось, были в одной стороне галактики и не так чтобы далеко друг от друга.

Вымыв посуду и прибравшись в каюте, чтобы не оставлять следов пребывания, посидел на диване, сосредоточился, потом собрался с духом и только открыл рот, чтобы позвать Ирину, как в голове опять зашумело и завертелось.

«Пояти глагол, еже набдети голомя, елико шерти набдеть», — всплыл в памяти знакомый голос, требовавший кого-то разбудить, после чего шум в ушах и головокружение усилились, но сдаваться мне не хотелось, а проваливаться в очередной морок и подавно.

— Хелиос. Хелиос. Это Колоксай. Давай отложим твои фокусы до лучших времён. Мне пора по делам. Хелиос, как понял? Приём, — еле выговорил сквозь стиснутые зубы, и шум в ушах пропал, а когда открыл глаза, понял, что и головокружение тоже кончилось.

«Значит точно пора в путешествие», — убедился в правильности своих намерений и пригласил компьютерную ЭВМ на разговор:

— Ирина. Это Александр Русский. Приём. Готов сделать заявление.

— Доброй жизни, Александр. О каком заявлении идёт речь? — вежливо поинтересовалась И-Ра, когда появилась на экране-иллюминаторе всё в той же одёжке, но с другой причёской.

— И вам не хворать. А заявить хотел о том, что собрался покинуть гостеприимный Юбари-монус… То есть, Пандио-монус. И шагать в сторону Греноли-монуса. Так что спускаюсь в адресатор, и там попрощаемся, — запинаясь, сказал то что хотел и поднялся с дивана.

— Ясно. Команда принята. Маршрут проложен и активирован. В адресаторе можно меня не вызывать. Следуйте на именную пиктограмму, не ошибётесь. А о каком Юбари-монусе вы упоминали?

— Был такой крейсер. Недалеко от вас дрейфовал. Эоны состряпали его из особого астероида. На днях вводили в эксплуатацию, но забыли сделать поправку на Головастика. На меня, то есть. А я возьми да воскресни. Потом сразу мстить, чтобы исполнить пророчество.

Сначала сломал их портал в зеркальную вселенную, куда они навострили лыжи, чтобы вернуться в наше… В ваше прошлое, чтобы снова атаковать монусов. Потом вывел из строя реактор холодных… Что-там. Холодного синтеза, точно. Поэтому Юбари-монус заглох и промазал мимо их портала в необитаемую вселенную с другим течением времени.

Но если у вас никогда не было эонов, значит никто не собирался завоёвывать галактику. Никто не запрыгивал в прошлое. Никто не притаскивал этот астероид из некристаллического железа, никеля, титана и прочих элементов. Поэтому все мои подвиги смыло хроноволной в унитаз.

Ну хватит об этом. Пора мне. А то голоса всякие слышатся…

— Как интересно! Почему же вы мне об этом не рассказывали? — удивилась чему-то ЭВМ, но я уже открыл дверь и вышел из каюты.

— Да я без претензий. Пусть пищат себе или воркуют. Мне до них нет никакого дела. Спать только мешали, — отмахнулся от приставучей машины и захлопнул каюту.

— Я не о голосах, а о ваших приключениях. Вот, оказывается, откуда у вас максимально возможный допуск. Вы исполнили древнее пророчество о маленьком Боге, — не угомонилась И-Ра и продолжила приставать, пока вышагивал в сторону лифта, а по пути разглядывал картинки на дверях.

— Не хочется, чтобы вы вносили в память фантазии человека с голосами в голове, — вежливо отказался я от славы маленького Бога, чтобы не усложнять себе грядущий боевой поход, но тщетно.

— Этого обещать не могу, — упёрлась Ирина, когда уже вошёл в лифт и с непривычки не понял, в какую сторону тот начал двигаться.

— Да, совсем забыл спросить вас о напитках. Где морозильник знаю и вовсю им пользуюсь, а где хранятся съедобные жидкости – никто мне