Эльфийский бык 2 - Карина Демина

Иван посмотрел на усадьбу.

— Именно. Он под домом… точнее туда тьма уходит, чтобы потом переработаться, очиститься и вернуться в земли, родники и все прочее… там… — Маруся чуть запнулась. — В общем есть кое-что… но оно работает медленно, а тьмы было много. И нужны годы… века… да и добавляется постоянно… та же сгоревшая усадьба. Или люди, которые полегли в сражениях… или просто. Главное, со временем все очистится и успокоится… только когда — этого никто сказать не может. Вот… что еще? Вельяминовых поставили на эти земли хранить их, оберегать и делать так, чтоб тьма эта за порог не вышла…

— А…

— Пока не вышла, — пожала плечами Маруся. — Пришли… в общем так, вы пока на чердак идите. Таська?

— Провожу.

— А мы ужином займемся. Аленка потом Сашку приведет… ну… на ночлег оставить не смогу, извините… и связи тут тоже нет. Никакой… специфика места и все такое. Но если вдруг почувствуете, что плохо становится, то говорите, не геройствуйте. Сейчас… время тяжелое. Мало нас осталось. И порой… бывает… выплескивает. Разное.

Она явно хотела сказать больше, но промолчала.

Не доверяет пока?

Впрочем, Иван тоже не доверил бы. Им и так многое сказано.

— А на чердаке что?

— А чего там только нет, на этом чердаке, — сказала Таська нарочито-весело. — Туда еще от начала времен все не слишком нужное стаскивали. Так что, вы там, главное, не потеряйтесь. Кстати, на ужин что?

— Что будет, — решительно ответил Иван.

— Да… главное, не суслятину, — поспешил добавить Бер. — Если можно…

— Картошка пойдет?

— Пойдет.

— Вот и хорошо.

В доме пахло… да обычно пахло. Деревом вот, таким старым, впитавшим немало масла и воска. Камнем еще. Сухими травами и, кажется, сдобой. Ощущение иного, темного, не исчезло. Напротив, обострилось до того, что Иван не удержался и ухо почесал.

Чуждая сила воспринималась легким звоном, причем именно в левом. Поэтому ухо подергивалось, и вовсе возникало желание сунуть в него палец. Но Иван держался.

— Здесь неплохо на самом-то деле… так-то мы с Марусей ничего и не чувствуем. Мама Вася силу забирает… ну, не важно, — Таська отмахнулась. — Порядка вот нет. Прислугу и не на что нанять, да и никто в здравом уме сюда не пойдет. Сами справляемся, как умеем. Большую часть комнат закрыли. Ну и вещи продавать пришлось… не все… многое тут силы набрало, поэтому разве что для некроманта и сгодится.

В доме было слегка сумрачно.

И желтый электрический свет наполнил холл тенями.

— Ух ты… — Бер присел. — Это ж змеевик? Или змеевый камень? Красиво…

— Он самый. Это давно делали… не знаю даже, когда… многое же сгорело. Да и в целом… род… слабел, — Таська поморщилась, поскольку признавать это было неприятно.

Пол казался цельным. Иван не знал, бывают ли камни такого размера или же сложили все так, что казался камень единым. И эта природная мозаика, эти переливы всех оттенков зеленого завораживали. То ли река, то ли змеи, сплетшиеся воедино. Каменное покрывало тянулось к ступеням лестницы, чтобы подняться по ним.

Камень укрывал и стены, но иной, более светлый.

Где-то высоко, едва ли не под самым потолком, виднелись оконца. Света они давали маловато, как и тяжеленное колесо хрустальной люстры.

— Электричество прадед провел. Тут… понадобилась особая схема. Водопровод тоже имеется, — на всякий случай уточнила Таська. — Идем… на втором этаже пустовато. Картины еще когда продали. Думали, долги погасить. Но там в принципе мало кто живет. Третий — раньше был для прислуги, а теперь по сути продолжение чердака.

Лестница.

И снова камень.

Камня здесь много. И Бер постоянно останавливается, чтобы оглядеться, прикоснуться то ли к мрамору, то ли к подобию его. И потому путешествие на чердак несколько затягивается.

— Как вы? — осторожно поинтересовалась Таська уже перед лестницей иного свойства, тоже каменная, но грубая, явно деланная не для того, чтобы радовать глаз.

— Нормально в целом, — Бер и этот неровный камень погладил. — Дом… строили не без нашей помощи. В смысле, не без Волотовых.

— Очень может быть. Тогда многие тут отметились, правда, сейчас вряд ли о том вспомнят, — Таська поднялась первой. Чердак не запирался. Не от кого? Или знают, что в доме ровным счетом ничего ценного.

— Знаешь… Волотовы на самом деле редко строят. Ну, чтобы дома… — Бер шел, не отрывая стены от руки, — но если уж берутся… дом устоял бы перед Наполеоном. И сейчас… не факт, что даже ядерный взрыв возьмет. На века…

— Что ж… радует. А еще радует, что никто, кроме Вельяминовых, тут жить не может. Свириденко и порог переступить не сумел, до того покорежило, — произнесла Таська и довольно резко. — Электричество есть и тут, но лампочки иногда гаснут. Надеюсь, вы не боитесь темноты?

Еще недавно Иван бы ответил, что не боится, но…

Почему-то промолчал.

Глава 8

Говорится, что служба порой и опасна, и трудна, и приносит немало неожиданностей

«…форма одежды — без оружия»

Суровые армейские будни.

Разговор с Лешим заставил полковника Черноморенко задуматься, и вовсе не об отставке, о которой он в последнее время задумывался частенько и даже мысленно уже согласился, что пора.

Уходить там.

Давать дорогу молодым и все такое… ну и здоровье, конечно. Здоровье давно было не тем. Правда, супруга, когда он начинал заводить разговор об этой самой отставке, насмешливо фыркала и говорила, что если уж Черноморенко и вправду так к красотам вольной жизни тянет, то надо бы дачу присмотреть.

С теплицей.

Под помидоры.

Потом принималась перечислять, что на даче помимо теплицы и помидор понадобится, и всякое желание уходить со службы пропадало. Нет, помидоры Черноморенко любил, но не до такой же степени, чтоб прям так сразу теплицу и поливать.

Хуже, что вариантов у него и не осталось.

В столицу Черноморенко вызвали еще недели две тому и вовсе не за тем, чтоб поздравить с юбилеем, хотя да, вручили и цветы, и медаль за выслугу, но после намекнули непрозрачно, что грядут сокращения.

Времена ноне мирные.

А боевые пловцы державе дорого обходятся. Тем паче такие неспокойные, с которыми кроме самого Черноморенко никто справиться не способный. А потому стоит подготовиться к реорганизации.

Унификации.

И прочим «циям».

От намеков оных