Красно-белый. Том 2 (СИ) - Владислав Викторович Порошин

играх чемпионата одержали всего одну победу при четырёх ничьих. А председатель спортивного общества «Спартак» Андрей Николаевич Старостин, посетив Тарасовку, прямо так команде и сказал: «Жду вас товарищи футболисты дома с победой. И вообще, если отсечь обидное поражение от „Шахтёра“, то начали вы чемпионат замечательно. Молодцы и так держать!».

Однако после моего короткого разговора с Романцевым и Ярцевым перед концертом Высоцкого, в «Спартаке» началось пока малозаметное «брожение умов». И слух, дескать я пытаюсь «слить» старшего тренера Бескова дошёл таки и до него. Поэтому в гостинице «Армения» вечером того же дня состоялось внеочередное экстренное собрание. Всех футболистов дубля и основного состава, тренерский штаб, а так же начальника команды Николая Старостина, пригласили в небольшой банкетный зал, плотно закрыв двери, когда мы расселись на стулья, словно зрители в видеосалоне, где вместо телевизора и видеомагнитофона встал сам Константин Иванович.

— Ох и не зря я бил тревогу! — Рыкнул на нас Бесков, сверля меня пронзительным взглядом. — Я собрал вас всех потому, что кое-кто ведёт в команде подрывные разговоры, которые разлагают наш коллектив. Товарищ Никонов, находящийся в «Спартаке» без году неделя, возомнив себя футбольным пророком, решил, что ему виднее, как и кому тренировать нашу команду. Чем же я вам не угодил, товарищ Никонов, ась?

Естественно после пренебрежительного вопроса в мой адрес я встал с места и прямо сказал:

— Как специалисту высочайшего мирового уровня в вопросах подготовки полевых футболистов в тренировочный период вам, Константин Иванович, нет равных. А как тренеру, который должен вести игру команды во время матча, при всем уважении, вы не дотягиваете даже до среднего уровня.

— Ну, ты и хватил, Никон! — Заголосили за мной парни из дубля. — Звезду поймал, ясное дело! Лечиться тебе надо!

— Пусть договорит, — подняв руку, усмехнулся Бесков.

— Вы меня иронично назвали футбольным пророком, — я так же криво усмехнулся, — так вот, сборная СССР через несколько дней, 5 мая в товарищеском матче уверено переиграет сборную Чехословакии. Между прочим, чемпиона Европы 1976 года. А отборочный матч с Венгрией 19 мая дома сведёт вничью. Ждать осталось не долго, сами скоро убедитесь.

— Ну и к чему ты это сказал! — Опять словно по сигналу заголосили дублёры.

— К тому! — Крикнул я, резко обернувшись назад. — Имея прекрасный подбор футболистов, некоторые из которых не уступают звёздам Европы, «Спартак» с товарищем Бесковым больших побед не добьётся. Хотя по потенциалу мы можем не только чемпионат выиграть, но и Кубок СССР и европейский Кубок Кубков взять.

— Ты, Никонов — законченный негодяй! — Рявкнул Константин Иванович.

— Был бы негодяй, московское «Динамо» в четвертьфинале не прошли! — Выпалил я и сел на место.

— Тут всё ясно, — поспешил на подмогу старшему тренеру его помощник Фёдор Новиков. — Никонова, который делу мешает, из команды предлагаю отчислить. Где ты там играл раньше? В Новосибирске? Вот и езжай обратно. А почему у нас капитан Романцев молчит?

На реплику Новикова, медленно поднявшись со стула, защитник Олег Романцев пожал плечами и сказал:

— Предлагаю Никонову влепить на первый раз выговор.

— Ясно! — Махнул рукой Бесков. — От завтрашней игры Никонов отстраняется, а вопрос его дальнейшего пребывания в «Спартаке» перенесём до возвращения в Москву. Вы, Николай Петрович, согласны? — Обратился он к начальнику команды Старостину.

— Нет, — неожиданно для всех ответил «Дед». — Но раз большинство футболистов поддерживают это решение, то пусть будет по-вашему.

* * *

В пятницу 27-го апреля двухъярусный стадион «Раздан», где в 1973 году праздновал победу в чемпионате СССР ереванский «Арарат», встретил матч шестого тура со «Спартаком» полупустыми трибунами. Точнее те 20 тысяч человек, которые расселись по огромной 75-тысячной арене, терялись на фоне просторной футбольной чаши. Место на трибунах занял и я вместе с другом Сашкой Калашниковым, которого как раз за дружбу со мной и не заявили даже в число запасных.

— Дурак ты, Никон, — пробурчал Калашников, когда главный судья Теметев из Ужгорода, дунув в свисток, дал старт футбольному матчу. — Молчал бы в тряпочку, поигрывал бы тихой сапой и никто бы тебя не тронул.

— Тихой сапой мы бы в полуфинал кубка не вышли.

Тяжело вздохнул я, глядя на то, как действующие сегодня в нападении Валера Глушаков и Георгий Ярцев, сыграв в стеночку, вывели на ударную позицию Юру Гаврилова. Стадион охнул в ожидании первого забитого гола от московских гостей, но Гаврила плохие ожидания ереванцев не оправдал, шибанул мимо ворот.

— Сегодня в пух и прах «Арарат» разнесём, — криво усмехнулся Калаш. — Всё же парни из Еревана — это не киевское «Динамо». А в Москве Бесков скажет Андрею Петровичу, что без Никонова команда играет даже лучше. И полетишь ты вольной птицей в Новосибирск.

В подтверждении слов моего товарища Фёдор Черенков, который в этом матче вышел в стартовом составе на позиции правого полузащитника, красиво обыграв одного ереванца, прострелил в штрафную хозяев на открывшегося там Геру Ярцева. Ярик пробил с острого угла в касание, но мяч, пущенный с десяти метров, перевёл на уголовной вратарь «Арарата» Владимир Васильев. Удачное действие голкипера стадион встретил хлипкими аплодисментами.

— Не полечу, — упрямо пробубнил я. — Заберу вещи из Тарасовки и устроюсь сторожем на какой-нибудь московский завод, который играет в первенстве Москвы. Попылю маленько за любителей, чтоб форму не растерять до летнего окна дозаявок.

— А потом?

— В моём возрасте, чтоб отдать долг Родине, лучше перейти в ЦСКА или в «Динамо». На худой конец в какой-нибудь СКА.

И внезапно на поле, после нашего неудачного углового удара, полузащитник хозяев Хорен Оганесян зацепился за мяч и длинным пасом на нашу половину бросил в контратаку Ашота Саакяна. Саакян на скорости обыграл крайне правого защитника Вовку Букиевского и прострелил в центр на ход единственному нападающему «Арарата» Андранику Хачатряну. Но, совершив отличный рывок наш центральный защитник Саша Мирзоян, передачу прервал и выбил мяч за боковую. Контратаку своей команды ереванцы оценили вполне приличными аплодисментами. Мы с Калашниковым переглянулись, и мой друг неожиданно задал очень скользкий для меня вопрос:

— А скажи-ка мне Вова Никонов — как сегодня закончится игра? Ты же вчера хвалился, что ты мессия и знаешь все результаты!

— Не мессия, а пророк. И потом я для работы изучал главным образом историю международного футбола — чемпионаты Мира, Европы, Олимпиады, еврокубки и Лигу Чемпионов. А чемпионат СССР я помню лишь с определённого года и то не весь.

— Не понял? — Опешил Калашников. — Что значит помнишь?

— Чё ты меня путаешь? — Я стукнул сам себя ладонью по бедру, почувствовав, что прокололся. — Я тебе русским языком объясняю, чтобы предсказать результат нужно знать хорошо предысторию. А историю чемпионатов СССР я знаю плохо.

Неизвестно чем бы закончился этот спонтанный допрос, но на футбольном газоне в безобидной ситуации наш универсал Саша Сорокин, которого Бесков влепил в опорную зону, заковырялся с мячом и Хорен Оганесян, напоминающий по фигуре чем-то Марадону, тут же вступив в борьбу, этот мяч отобрал. Затем пошёл резкий пас на ход Андранику Хачатряну, который выскочил один на один с Ринатом Дасаевым и чётко пробил в левый нижний угол.

— Гоооол! — Взорвался от радости весь полупустой стадион.

— Сейчас отыграемся, — пробормотал Саша Калашников, почесав свою кудрявую шевелюру.

* * *

После первого тайма, закончившегося со счётом — 1: 0 в пользу хозяев, сославшись на то, что мне нужно немного подумать о своём будущем и сказав Калашникову, что до гостиницы доберусь сам, я ушёл со стадиона. Мыслей, что «Спартак» сегодня способен проиграть, у меня не было, ведь в последние минуты перед перерывом, только чудо спасло «Арарат» от ответного гола. «Во втором дожмут», — подумал я, покидая стадион, от которого до гостиницы «Ереван» было всего два километра.

Затем я посмотрел на величественную гору Арарат, напоминавшую гигантскую пирамиду, верхушка которого была украшена белым мрамором, и вдруг по-настоящему загрустил. Со всеми плюсами и минусами «Спартак» уже стал для меня родным домом, где парни меня уважали, и результат мы совместными усилиями давали достойный. Но лишь представив, как я, стоя на коленях перед Бесковым буду вымаливать прощение, меня тут же передёрнуло, словно в горло попала капля сивушного мерзотного алкоголя.

— Ничего, — зло прошипел я себе под нос, — если тебе судьба надавала тумаков и выбросила на обочину в пыль, то ежели ты чего-то стоишь — самое время встать, отряхнуться, стереть кровь и переть дальше вперёд к мечте.

«Только с Жанной можешь попрощаться, —