Режиссер Советского Союза — 3 - Александр Яманов

вперёд как лось, не оглядываясь по сторонам. И женись, что ли. Хоть на твоё аморальное поведение анонимки перестанут приходить.

Озадаченный прошедшим разговором, я вышел из министерства. Ещё и ноябрьская хмарь совсем не радовала. Какая аморалка? Веду себя как монах. Да и Леночка, видать, добившись своего, пропала на две недели. Может, оно и к лучшему. Кроме этой козы, кандидатур согреть мою койку хватает. Но жениться? На ком? И в честь чего?

И при чём здесь вообще моя личная жизнь? Я же не соблазняю женщин пачками. Хотя, пару дней назад произошёл странный случай. Только не могла анонимка прийти так быстро. Ну не следят же за мной толпы папарацци, чтобы сразу бежать докладывать о моих грешках.

***

-Алексей, постойте!

С лавочки во дворе поднялась смутно знакомая фигура и быстро пошла в мою сторону. Судя по синющим губам и вздрагивающим плечам, девушка явно замёрзла и ждёт меня давно.

-Я должна извиниться, и вообще, — начала она, а у самой зуб на зуб не попадает.

-Долго ждёте? — увидев кивок, беру её за руку и веду к подъезду, — Вы же можете заболеть. Сейчас я вас напою горячим чаем. И можно было просто позвонить.

-А чего-нибудь покрепче у вас нет? — спросила слегка отогревшаяся Басилова, глядя, как я ставлю на плиту чайник.

Почему нет? Глинтвейн поздней осенью и зимой — самое оно. Достаю чашку, бутылку красного и специально приготовленные ингредиенты.

-Ваш адрес мне дала Светочка. Прочему-то пришлось выбивать его чуть ли не с боем, — начала рассказ Алёна.

Передаю ей бокал, обёрнутый салфеткой. Девушка делает пару глотков, и зажмуривается от наслаждения. Сажусь напротив и тоже приступаю к процессу согревания, рассматривая гостью. На ней шерстяное платье и тёплые колготки. А то я совсем перепугался, когда помогал ей снимать лёгкое пальтишко. Это надо же так легкомысленно одеваться в такую погоду. Но, вроде всё хорошо. Вон как щёчки порозовели. Басилова тем временем продолжила разговор.

-Но Капитонова к делу не относится. Я хотела извиниться за некрасивое поведение Владимира, и вообще, за достаточно скользкую тему. Все эти разговоры о политике и меня порядком раздражают. Он с друзьями в последнее время просто невыносим.

В принципе, мне плевать на проблемы Губанова и его дружков. С другой стороны, Басилова — весьма приятный человек, и не сделала мне ничего плохого. Вдруг у гостьи есть потребность выговориться. Иногда такой разговор с малознакомым человеком гораздо лучше, чем с близкой подругой. Да и я чувствую свою вину за ситуацию. Это моя идея, предоставить поэтам собственную площадку, лишила их флёра борцов с системой и хулиганов. Более того, это обнажило страшную для них вещь. Большинство поняли, что они слабые поэты и неинтересны широкой публике.

В принципе, так и оказалось. Из сумбурного рассказа гостьи я понял, что её муж разочаровался в жизни, и начал пить больше прежнего. Судя по недомолвкам, он ещё и погуливает на стороне, пользуя оставшихся поклонниц. Наверняка из-за этого Владимир решил лезть в политику. С деньгами у пары тоже проблемы, хотя они никогда особо не шиковали. Алёна одевалась достаточно элегантно, но было видно, что платья она шьёт сама. Да и её зимние сапожки точно не первой свежести. Она сейчас ещё и содержит семью, работая корректором в одной из газет. Её муж — в многолетнем поиске. Никогда не понимал подобных мужчин. Хотя, я им не судья.

-Не хотите попробовать себя в нашей редакции на радио? — закинул я пробный камень, выяснив, что Алёна знает французский.

А чего? Неплохая поэтесса, человек творческий, ещё и иностранным языком владеет. По нынешним временам — это находка. Нам приходится переводить несколько журналов. Вот пусть этим и займётся, заодно будет писать тексты. Далее, может, найдёт чего-то интересное для себя и полезное для нас.

-К Светочке не пойду, — категорично заявила Басилова, блеснув чёрными глазами.

Я так понимаю, не всё так хорошо в отношениях у подружек. Но это не моё дело.

-И не надо. Нам нужен человек в киноредакцию. Завтра же позвоню Лавровой и предупрежу. Мой вам совет — не тяните с решением. Не понравится — всегда можно вернуться в газету. А у нас работа творческая, как раз вам подойдёт. Заодно предлагаю вам подумать о своём собственном проекте. Поработайте, ознакомьтесь с внутренней кухней радио, и предлагайте варианты.

Какая творческая личность откажется от такого предложения? Алёна допила глинтвейн, немного подумала и дала согласие. Далее она странно посмотрела на меня, будто ожидая чего-то ещё, и встала из-за стола. Уже в прихожей она приблизилась ко мне и произнесла.

-Спасибо вам огромное!

Тонкие руки с красивыми пальцами обвили мою шею, а губы потянулись к моим. Это был точно не дружеский поцелуй. Не знаю, сколько это продолжалось, но ощущения были самые приятные. Оторвался от девушки и заглянул в её глаза, в которых плескались разные чувства. Страх, надежда и предвкушение, насколько позволяли понять мои скромные силы. Я же не железный. Подхватываю девушку за бёдра и несу в спальню.

Платье Алёны и моя одежда как-то неожиданно оказались на полу. Туда же последовали её нелепые колготки коричневого цвета. Целую податливые губы и просовываю руку к застёжке бюстгальтера. Чувствую, что девушка немного напряглась, но позволила снять предпоследний предмет одежды. Опять прикасаюсь губами к затвердевшим розовым соскам и понимаю, что возбуждение переполняет и меня. Вдруг Алёна начала быстро шептать, пытаясь встать с кровати.

-Алексей, это неправильно. И вообще…

Смотрю в её глаза и понимаю, что делаю всё правильно. Снова целую её в губы и получаю страстный ответ. Далее перехожу к задорно торчащим соскам. Басилова делает ещё одну вялую попытку отодвинуться, но я уже запустил руку ей в трусы. Сначала девушка вся напряглась и попыталась сжать ноги. Но физиологию не обманешь, она ведь сама давно готова. Да и трусики я снимал без всякого сопротивления.

Лёша... — только всхлипывала Алёна, пока я поглаживал её промежность. О напряжении и зажатости речи уже не шло. Далее она сама раздвинула ноги, а меня приглашать не нужно.

Далее мы опять пили глинтвейн. Я рассказывал гостье смешные истории разной степени похабности, а она задорно хохотала, показывая жемчужные зубки. Эх, молодость! Годам к тридцати пяти, местные дамы уже не так прекрасны. Мало кто следит за собой, занимаясь спортом. Плюс местная стоматология, мягко говоря, хромает. Но сейчас я наслаждаюсь общением с молодой и красивой женщиной. И вопрос физической близости здесь вторичен. Вижу,