Андрей Онищенко - Миссия"Крест Иоанна Грозного"

У "Веселого стрельца" толпился народ. Брань и шум кулачной драки разносилась за квартал вперед. Пьяные завсегдатаи подзадоривали дерущихся. Илья и Алексей растолкали любопытный люд, и протиснулись в круг. Среди драчунов Илья узнал двоих своих дружинников, которые с третьим, незнакомым ему детиной держали упорную оборону и давали отпор четырем стрельцам. К месту драки все больше стекался народ, желающий поглазеть на бесплатное зрелище. Некоторые делали ставки и азартно подзадоривали дерущихся. Стрельцы гуртом сбили с ног детину, пиная его, наседали на остальных. Нужно было выручать своих людей, но это не представлялось возможным, дерущиеся вошли в раж и были готовы драться до полусмерти. Илья выхватил из-за пояса оба пистолета и разрядил их по очереди в воздух. Шум стих, круг расширился, дерущиеся, на какой-то момент, застыли от неожиданности. Илья решил воспользоваться возникшей паузой, и смело шагнул в круг, разводя воюющих в разные стороны.

– Из-за чего деретесь, чего не поделили?

Толи внешний вид хорошо одетого дворянина, толи, дымящиеся пистолеты в его руках остудили накал страстей драчунов и произвели должный эффект. Детина по тихонько поднимался с земли, охая, держался за бока. Стрельцы стояли, молча, опустив головы. Развивая первоначальный успех, Илья продолжил.

– Что в острог захотели, из какого полка, кто командир?

Принадлежность к стрелецкому полку характеризовалась цветом кафтана и вставок на его боках, однако стрельцы не обратили внимания на ляпсус, растерянно виновато смотря на него.

– Командир, – обратился к Илье один из дружинников по имени Василий, – повздорили мы немного за игрой в кости по пустяку, с кем не бывает.

Он рукавом вытер кровь, текущую из разбитого носа. Стрельцы молча закивали головами в знак согласия с оппонентом. Народ, видя, что продолжения не будет, начал тихонько расходиться. В конце улицы показалась городская стража, которая направлялась к ним.

– Налей им всем за мировую, – обратился Илья к хозяйке Веселого Стрельца, – да побольше, я оплачу.

Стрельцы и дружинники, позабыв про взаимные обиды, с удовольствием направились за стол. Городская стража приближалась. Илья подошел к командиру стражников, отвел его в сторону, и после недолгих переговоров мелкая серебряная монетка из его кошелька перекачивала в руку блюстителя закона и незаметно скрылась в его кармане. Начальник стражи отдал команду своим людям, и они отправились в другую сторону.

В общем зале Веселого Стрельца было шумно и людно. Обслуживающий персонал еле успевал разносить кружки с пивом и кувшины с брагой и медовухой. Василий с товарищами сидели за одним столом со стрельцами и мирно беседовали, как не в чем не бывало за полными стаканами с хлебным вином. За другими столами шло обсуждение недавнего побоища, смакуя самые интересные моменты, посетители запивали разочарование от его конца алкоголем.

– Сын мой, ты должен торжественно объявить себя католиком! Это требуется для полного твоего успеха во всех твоих начинаниях. Я обещал тебе стать твоим посредником и ходатаем между тобою и Государями не только в Польше и Риме, но и во всей Европе и я сдержу свое слово, однако я не могу ходатайствовать за еретика.

Нунций Рангони налил вина в высокий бокал из богемского стекла, немного подержал его в руках, сделал пару глотков и поставил обратно на стол. Дмитрий, сидевший напротив его за столом с видом сердечного умиления клялся в непременном исполнении данного им обета.

– Завтра, ты Дмитрий, предстанешь перед королем Сигизмундом! Благодаря покровительству Папы Клемента VIII, перед тобою открываются грандиозные возможности. Сигизмунд готов оказать тебе помощь в скорейшем достижении твоей цели. Ты отнимешь Державу у Годунова и на веке утвердишь в России католическую веру. Я считаю, что время твое настало, сейчас ты должен сделать свой выбор и войти в лоно Латинской церкви.

– Ваше Преосвященство, я давно готов к этому, но прошу вас не оглашать до времени принятие мною католичества. Это сильно повредит моей репутации и планам. Из-за закоренелой ненависти Русского народа к Латинской церкви, я потеряю много сторонников, но в дальнейшем с вашей помощью я поломаю стереотипы Россиян.

– Ну что же будь, по-твоему. Наверное, ты прав.

Папский Нунций встал, взял со стола колокольчик и позвонил. На зов пришел пожилой монах.

– Я надеюсь у вас все готово, – обратился Рангони к нему.

Монах утвердительно кивнул головой.

– Хорошо. Отведите Дмитрия, пусть готовится, начинайте без меня, я подойду чуть позже.

Действие принятия католичества происходило в небольшом старом костеле на окраине Кракова. Расстрига шел туда тайно с каким-то Польским Вельможею, одетый в бедное рубище, закрывая лицо капюшоном, чтобы никто не узнал. Григорий выбрал одного из иезуитов себе в духовники, исповедался ему и отрекся от православной веры, и как новый ревностный сын католической церкви принял Тело Христово с миропомазанием от Римского Нунция.

На следующий день Рангони угостил расстригу пышным обедом и повез его во дворец. Сигизмунд, обыкновенно важный и величественный, принял Дмитрия стоя в своем кабинете с ласковой улыбкой на устах. Мнимый царевич поцеловал руку Сигизмунду и рассказал ему свою историю, а также с видом сердечного умиления клялся в выполнении всех взятых на себя обетов. Королевский чиновник подал знак Дмитрию об окончании аудиенции, и попросил его подождать в другой комнате, где его дожидались Воевода Сендомирский с дочерью и Вишневецкие. Король остался вдвоем с Нунцием, через двадцать минут они призвали ожидающих.

Положив руку на сердце, смиренный царевич более вздохами, чем словами убеждал Сигизмунда быть милостивым к нему. Король, с веселым видом приподняв свою шляпу, обращаясь ко всем, произнес.

– Да поможет вам Бог, Московский Князь Дмитрий! Я выслушал и рассмотрел все ваши свидетельства и доводы. Несомненно, я вижу в вас сына Иоанна Грозного, и в доказательство моего искреннего благоволения определяю вам ежегодно сорок тысяч золотых на содержание и всякие издержки. Кроме того, вы, как истинный друг Польши и Литвы, вольны, сноситься со всеми Панами и пользоваться их помощью в ваших начинаниях. Да вот еще что, советую вам как можно быстрее начать формирование армии. А вам, пан Мнишек и пан Вишневецкий, следует поднять знамя войны против Годунова, но действовать именем Иоаннова сына. Составьте рать из вольницы и шляхты. Определяю по этому поводу на жалование войску все доходы Сендомирского Воеводства. Вам также следует внушить дворянам, что слава и богатство ожидают их в России.

Король подошел к Дмитрию снял с себя золотую Цепь и торжественно одел ему на шею и жестом отпустил всех.

Близь Львова и Самбора, в местностях вельможи Мнишека, под распущенными знаменами уже толпилась шляхта и чернь, чтобы идти на Москву. Именно туда устремился Дмитрий. Польские и Литовские дворяне в угодность королю Сигизмунду, прельщаясь мыслью о грабежах, стремились в Самбор. Голодные и полуголые бродяги, надеясь на жалование, которое щедро раздавал Мнишек в надежде на бедующее наследство дочери, требовали оружия. Некоторые из русских беглецов, исполненных ненавистью к Годунову, так же пали к ногам мнимого царевича и составили его первую русскую дружину. Уже зная настроение Донских и Запорожских казаков, их нелюбовь к Годунову казнивших многих из них за разбои, Дмитрий призвал их к себе. Два атамана Андрей Корела и Михайло Нежакож лично удостоверились в чести, оказываемой Дмитрию Сигизмундом и Польскими Панами. По возвращению домой они обратились к товарищам по оружию с воззванием, что их завет на славное дело истинный царевич. Донские и Запорожские казаки сели на своих коней и присоединились к армии Самозванца. В порубежных городах и селах появлялись грамоты от Дмитрия с воззванием к народу, что он жив и скоро сядет на Московский престол. Народ изумлялся, не зная кому верить, а разбойники и негодяи земли русской, со всех концов Великой Державы радостно устремились к Дмитрию, в надежде на прощение своих грехов и прельщаясь возможностью грабежей.

– Ты еще не передумал, Дмитрий, жениться на моей дочери?

– Что вы, пан Мнишек, я люблю Марину! Для меня мысль породниться с вами, является наивысшей мечтой. Я не дождусь того дня, когда смогу обвенчаться с Мариной и заключить ее в свои объятья. Все богатства собранные поколениями моих предков, меркнут по сравнению с ее красотой.

– Это хорошо, – пан Мнишек ехидно улыбнулся, – однако, ты должен понимать, что о бракосочетании, пока ты не сел на Московский Престол не может быть и речи.

– Я подожду, это добавит мне сил и храбрости, и я еще с большим рвением обрушусь на своих врагов, что бы приблизить этот миг счастья.

– Однако ты, Дмитрий, я думаю, понимаешь, что мне нужны гарантии.