Игорь Емец - Спецагент спецотдела ОГПУ-НКВД. Миссия во времени

Потянулись дни, а затем и недели томительного ожидания, заполненные полной неизвестностью. Вскоре по Москве поползли слухи о том, что чекистами была раскрыта крупная подпольная организация, готовившая в городе восстание. Как оказалось, подпольная явка этой организации под видом лечебницы доктора Григорьева располагалась в районе Остоженки, в Молочном переулке. Узнав о начавшихся арестах, он успел скрыться. Избежали ареста и члены центрального штаба организации, в который входили генералы и другие высшие офицеры старой армии, а также командир одного из советских латышских полков. Вскоре вспыхнули восстания в Ярославле, Рыбинске и Муроме. Дольше всего, в течение шестнадцати дней, продержался Ярославль, где восстание возглавил начальник штаба «Союза» полковник Перхуров.

В течение всех этих дней в Москве власти проявляли повышенную нервозность. На улицах были выставлены усиленные патрули, которые задерживали всех лиц, вызывавших хотя бы малейшие подозрения, наблюдалось перемещение воинских частей, в районе Кремля курсировали броневики. Паника и неразбериха царили такие, что красногвардейцы с Пресни в районе Ваганьковского кладбища без всякой причины открыли огонь по броневику, который, как впоследствии выяснилось, своим ходом направлялся в Ярославль на подавление восстания. По ночам на Братском и Калитниковском кладбищах чаще обычного звучали выстрелы…

Иван со дня на день ожидал ареста. На душе у него словно кошки скребли, не хотелось ни есть, ни пить. Днем он старался держать себя в руках, чтобы своим волнением не встревожить родителей. Но по ночам Иван долго не мог уснуть, чутко прислушиваясь к любым шорохам за дверью. Как правило, ему удавалось забыться коротким тяжелым сном только ближе к утру.

Однако чекисты за ним так и не пришли. Видимо, по чистой случайности его фамилия не значилась в тех документах «Союза», которые им удалось захватить, а затем не всплыла на допросах арестованных подпольщиков.

В тревожном ожидании прошло все лето, затем наступила осень. Поскольку ничего страшного так и не произошло, Иван постепенно начал успокаиваться. Надо было думать о том, как жить дальше. Найти в это смутное время достойную работу, тем более с его специальностью, было практически невозможно. Пришлось перебиваться случайными заработками, в основном переводами с английского и французского языков, которые он довольно прилично знал, а также частными уроками. Но все это приносило мизерный доход. К счастью, у отца от прежних времен остались кое-какие сбережения, а также некоторая клиентура, что позволяло семье худо-бедно выжить.

Однажды знойным летним днем 1919 года Иван все на том же Тверском бульваре вновь случайно повстречал штабс-капитана Уланова. За прошедший год с лишним тот внешне почти не изменился, только сильно похудел и стал слегка прихрамывать на левую ногу. Неизменными у него остались также поношенный офицерский китель без погон и фуражка, правда, сапоги теперь были совсем новые. Он сразу же узнал Ивана, и, подойдя ближе, произнес:

— Здравствуйте! Приятно встретить старого знакомого в такое тревожное время.

— Здравствуйте! Мне также очень приятно Вас встретить вновь!

— Слава Богу, что аресты обошли Вас стороной. К счастью, вовремя удалось уничтожить наиболее важные документы, в том числе и списки членов организации, хотя без потерь, к сожалению, также не обошлось. Все члены «Союза», которых чекистам удалось захватить в Москве, числом более ста человек, были расстреляны. Большие потери были и в Казани. Тем не менее, общего провала все-таки удалось избежать. Так что не все так уж и плохо. Ну, как, не утратили желания бороться против большевиков?

— Нет, не утратил. Большевики много говорили о грядущем царстве свободы, но едва они разбили старые цепи рабства, как сразу же выяснилось, что уже готовы новые, еще более прочные цепи. И что, опять «Союз защиты родины и свободы»?

— Нет! Такой организации в Москве больше не существует. Савинков бежал за границу, другие члены центрального штаба либо арестованы, либо скрываются, либо находятся на территории, находящейся под контролем белых.

— Ясно! И кто же нас теперь поведет к победе?

— В настоящее время в Москве действует другая подпольная организация, состоящая в основном из бывших офицеров. Некоторые из них занимают высокие командные посты в Красной Армии. Как Вы, очевидно, прекрасно знаете, войска Деникина при поддержке союзников наступают на Москву с юга, а войска Колчака с востока. Задача остается прежняя. Когда они подойдут к «первопрестольной» достаточно близко, нам будут нужны верные люди, чтобы ударить по большевикам с тыла, и тем самым облегчить их задачу. Вам просто нужно ждать условного сигнала. Когда наступит час тяжких испытаний, я, либо кто-то другой, свяжутся с Вами по телефону и передадут условный пароль — «Привет от Николая Николаевича!».

— Понятно! Буду ждать!

Звонок раздался довольно примерно через две недели. Уланов попросил Ивана подойти к памятнику Минину и Пожарскому через полчаса. При встрече бравый офицер объяснил молодому человеку, что руководство организации приняло решение всемерно активизировать подготовку к вооруженному восстанию, на счету каждый человек, поэтому посильная помощь потребуется и от него.

Иван успел выполнить несколько заданий, но неожиданно, как и в прошлый раз, всякая связь с подпольщиками у него прервалась. Он очень переживал по этому поводу, терзаясь в догадках и неведении. Но однажды в сентябре, ему случайно попался на глаза очередной выпуск «Известий ВЦИК», в котором было опубликовано информационное сообщение ВЧК о разоблачении в Москве подпольной белогвардейской организации, именовавшейся «Национальный центр», а также связанной с ней военной организации «Добровольческая армия Московского района». Чекисты с гордостью информировали населению, что всего по этому делу было арестовано около семисот человек, включая и весь руководящий состав организации. Далее следовал длинный список расстрелянных примерно из ста пятидесяти фамилий. Среди них значился и штабс-капитан Уланов…

И вновь в ожидании ареста время для Ивана словно остановилось. Однако и на этот раз за ним не пришли. Видимо, его никто так и выдал. Больше бывшему студенту принимать участие в деятельности каких-либо подпольных организациях не довелось…

С приходом нэпа жизнь в столице постепенно стала более или менее налаживаться. К людям постепенно начали возвращаться уже давно, казалось бы, забытые радости. Распределение товаров первой необходимости по карточкам ушло в прошлое. Полки продовольственных магазинов были забиты до отказа, хотя промышленные товары по-прежнему оставались в дефиците, и иногда за ними приходилось выстаивать довольно длинные очереди. Их ассортимент также не отличался особым разнообразием. Посещая время от времени бывший магазин «Мюр и Мерилиз», который теперь безлико именовался ЦУМ, Иван каждый раз поражался скудостью выбора.

На улицах вновь появилось много извозчиков, как ломовых, перевозивших грузы, так и лихачей, готовых прокатить седока с ветерком. Помимо них, на городских улицах стали курсировать первые пассажирские автобусы, по улицам носились мотоциклетки, и становившиеся все более многочисленными автомобили. Трамваи часто приходилось буквально брать штурмом, поскольку это был самый дешевый и доступный вид общественного транспорта, хотя многие, чего греха таить, за него вообще ничего не платили.

Горожане в своей основной массе были одеты достаточно просто. Но среди серой одноликой толпы все чаще стали встречаться и вполне прилично одетые люди. Особенно старались дамы, которые пытались выделиться хотя бы одной деталью своей одежды, например, элегантной шляпкой или пестрым платком.

Гораздо разнообразнее стал и досуг москвичей. При желании можно было отправиться в кафе или ресторан, которых за короткое время открылось великое множество. В городе работало много синематографов и театров, правда, репертуар последних в основном был революционный, и на классические постановки прошлых лет он походил мало.

Дом на Солянке, в котором проживала семья Ивановых, вновь претерпел значительные внутренние пертурбации. Семьи рабочих, наполнявшие его нестройным гомоном по вечерам, стали куда-то незаметно исчезать одна за другой, а их место заняли представители советской номенклатуры средней руки, в основном чиновники из МПС, а также председатели различных артелей, обществ потребительской кооперации и прочие представители так называемой нэпманской буржуазии.

У отца опять появилась многочисленная и богатая клиентура из числа новых хозяев жизни. Он по праву считался одним из самых лучших московских портных, и вскоре его семья перестала испытывать финансовые затруднения. Иван также стал довольно прилично зарабатывать, переводя иностранные книги по договорам с различными издательствами. Он также вел занятия по английскому и французскому языкам на курсах, специально организованных при Народном комиссариате иностранных дел для молодых советских дипломатов.