Сиротинушка казанская - Квинтус Номен
Настолько глубокое, что император Николай специально у адмирала Алексеева запросил отчет о творящемся на полях сражений (и о «победах русского оружия», о которых писалось в газетах), но в ответ он получил лишь краткое сообщение, гласящее, что Евгению Ивановичу ни о каких победах ничего не известно, и на фронтах пока что сплошное затишье.
Конечно, Евгений Иванович слегка лукавил: ему уже несколько раз докладывали о том, что саперы генерала Оловцева превратили несколько отдельных небольших укрепрайонов вокруг факторий в сплошную свободную от японцев территорию, простирающуюся верст на двадцать, а то и тридцать от реки Язуцзян в сторону Кореи, то так как он понять не мог, как два полка могут «держать фронт» под две сотни верст, он на всякий случай этим рапортам не верил.
Но не верил он напрасно: там два полка могли и пятьсот верст держать: в горах передвигаться можно было лишь по довольно редким тропинкам (даже нормальных дорог почти в тех краях не было), то часто было и взвода достаточно, чтобы прикрыть десяток километров такого «фронта». Правда, взвод, вооруженный в достатке минометами и пулеметами, и обеспеченный боеприпасами «от пуза» — но тут и с оружием проблем особых не было, и с боеприпасами, да и с любыми припасами тоже: все необходимое даже по горным тропинкам было чаще всего несложно на мотоциклах доставить.
Ну а дальше все было просто: японцы-то воевали «по уставам», причем по каким-то причинам пользовались они уставами германскими — то есть перемешались по дорогам «маршевыми колоннами» — и оказалось, что накрыть такую колонну пулеметами из засады или приголубить ее во время построения в деревне из минометов довольно просто. А когда в очередной локации регулярные японские войска заканчивались, саперы эту локацию сами занимали и немедленно из нее новый укрепрайончик создавали: уж что-что, а землю рыть и брустверы строить с капонирами они умели туго. А тот, из которого они уже уходили, занимали солдатики уже обычных воинских частей — но и их на такие «вторые линии обороны» много не требовалось, так что творящееся в Корее казалось адмиралу Алексееву «очень недостоверным»…
А тем временем война вроде и продолжалась, но на большей части страны ее, казалось, никто и не замечал. Даже во Владивостоке почти никто ее не замечал: оттуда с наступлением весны начали изредка в рейды выходить корабли, пару раз японские корабли поблизости появлялись и даже японцы один раз город обстреляли, правда, без особого успеха: так, пару сараюшек развалили. Но это было довольно редким развлечением, а так в городе в основном шла «нормальная мирная жизнь». Не совсем мирная, но и военной ее тоже называть было бы неправильно: в городе торговля шла как всегда, товаров в магазинах было достаточно, да и настоящих развлечений хватало: даже театр работал «как обычно». И строго «по расписанию» заработал завод судостроительный, на котором началось строительство сухогрузов. А попутно там же началась и сборка суденышек поменьше: их там собирали из частей, отправляемых со Сретенской верфи. Суденышки тоже были сугубо гражданскими, в документах они именовались «морскими моторными шхунами» — однако со шхунами их роднило лишь предназначение и, возможно, размер: эти стальные суденышки могли перевозить до трехсот тонн разных грузов в трюмах, причем в движение их приводили небольшие паровые турбины мощностью около пятисот лошадиных сил. Понятно, что раз это были именно шхуны, на них и мачты для парусов имелись (по две штуки), деревянные — но из-за острого дефицита парусины во Владивостоке паруса на суденышки даже не грузили.
И вот эти стальные шхуны как раз в море выходили, начиная с середины апреля, постоянно — ими много чего в разные места перевозилось. И среди горожан каждый раз начинались споры относительно того, сможет ли эта шхуна благополучно вернуться обратно, ведь в море японцы-то на самом деле плавали как у себя дома. Но вот капитаны этих шхун (в основном набранные в портах европейской части страны из отставных мичманов) такого исхода вообще не опасались: у японцев просто не было кораблей, способных эту шхуну в море догнать. И они же и насчет парусов нисколько не волновались: с парусами такая посудина только медленнее плыть будет, а на случай поломки турбины на судне имелся и «аварийный» керосиновый мотор в семьдесят сил, на котором до какого-нибудь берега всегда добраться можно. А мачты — они нужны, чтобы «высоко сидеть, далеко глядеть»…
Таких небольших «шхун» за заводе собирали по две в неделю, а вот больших сухогрузов там намечалось строить по шесть, а то и по десять штук за год. И к маю их уже три штуки заложили: бельгийцы как раз три эллинга со стапелями и выстроили. Но как раз на заводе, казалось, вообще о войне не думают: вокруг вроде как люди воюют, а на заводе принялись новые цеха строить. Отвлекая, между прочим, народ от дел военных — хотя в городе вообще, казалось, никто не понимал, что именно в военных целях делать-то нужно. Разве что солдатики срочно тянули электрическую линию от новой электростанции (как раз на «бельгийском» заводе и установленную) к береговым батареям, а еще солдаты строили на окраине города новые казармы. Но последнее было всем понятно: во Владивостоке восемьдесят процентов населения как раз солдаты и составляли… теперь уже поменьше, на «бельгийский завод» много люда понаехало и постоянно новые жители туда прибывали — в жилой городок при заводе устроенный, но если этих не считать…
Андрею очень редко удавалось застать старого друга где-то в районе Тулы: он постоянно мотался куда-то «в Сибирь», а приезжая оттуда, немедленно отправлялся в столицу. Но все же иногда им встретится удавалось — и после каждой такой встречи работы у Андрея заметно прибавлялось. Он уже и удивляться перестал Сашиным просьбам, а в конце мая, когда старый друг снова приехал в Богородицк, с радостью показал ему только что законченное «новое химическое изделие». По большому счету в нем ничего особенно нового и не было: обычная пороховая ракета, вот только приделанная к ракете «голова» была принципиально новой.
В этой конструкции Андрей только такую «голову» и разработал — но когда готовое изделие на прошлой неделе испытали в поместье, он решил, что Саша в оружии разбирается куда как больше, чем все окружающие думали. И на Сашин вопрос он с гордостью ответил, что теперь таких ракет Богородицкий завод может выделывать по дюжине в сутки. Однако реакция Сашина его слегка смутила:
— Маловато,
