Развивая успех - Андрей Васильевич Лео

— а вот чего Нико́ла с нами в поездку напросился, мне непонятно. Говорит, хочет на остальных красноярцев посмотреть. Ну-ну, пусть посмотрит, вдруг чего интересного увидит. Хм… только от девчонок-косметологов его нужно подальше держать, слишком уж много у нас там молоденьких красавиц собрано. Я что, для него весь прошедший год красноярский малинник пестовал? Ага… фиг ему!

По свежему снежку пролетели до Московской заставы довольно быстро. Мы втроём — в нанятых санях, а Гришка Суриков — на своём коне, на котором и приехал. Естественно, у заставы опять пошли обнимашки. Василий Егоров, мой старший охранник, браво отрапортовал о пройденном пути. Нелёгком, кстати, как выяснилось. Случались в дороге и поломки транспорта, хотя, казалось бы, сани для каравана я специально самые крепкие закупал; были и попытки ночных краж, и даже конфликты с местными чиновниками возникали. Но со всеми неурядицами мои «бизоны» (как я охранников про себя называю) успешно справились.

Мы с Машкой прошлись средь народа, поприветствовали и ребят, и девчат, причём почти каждого персонально. Порадовало, что у всех вид цветущий, румянец во все щёки полыхает, глаза юношеским задором горят. Нет-нет, девочки, обниматься-целоваться я с вами не буду. Вас много, я один. Та-ак, а это кто такие? Чуть в стороне от галдящей толпы красноярцев стояло пять незнакомых мне парней (по виду казаки) и снисходительно рассматривали наше веселье. Василий, проследив за моим взглядом, смущённо крякнул и пояснил:

— Александр Владимирович, то браты́ мои и приятель их. Решили мир посмотреть да службу в столице поискать. — Видя, как я недовольно поморщился и холодно на него взглянул, Василий заговорил быстрее. — Я помню, что вы приказали не привечать никого из посторонних, раз найма у нас нет, и братьям сразу о том было сказано, но они сами по себе решили счастья спытать. Не токмо ведь у нас службу найти можно, Петербург большой. Дома у нас, сами знаете, часть войска-то распускают. Казаков в крестьян повертать хотят. А браты́ молодые, неженатые, и крестьянская жизнь им не очень люба. Вот они и… С караваном-то спокойнее следовать, да и веселее. Опять же и нам в дороге подмога: ночных воров вместе гоняли.

— Понятно. Ну, раз помогали, то и мы им поможем. Пусть с нами едут, на какое-то время кров я им найду, а дальше посмотрим.

Вот, блин! Не хотел я больше казаков в свою команду набирать — слишком уж они себе на уме. Двоих-то архаровцев в рамки служебной дисциплины задолбался вгонять, поэтому возиться с кем-то ещё нет никакого желания. Даже бо́льшая часть бизонов — шестнадцати-семнадцатилетние дети бывших казаков — с трудом «дрессировке» поддаются, чего уж про этих усатых ухарей говорить. То ли дело городские ребята из мещан: просто милые люди по сравнению с казачками, у них излишнего гонора не наблюдается.

М-да… очередная головная боль, Сашок, прибыла по твою душу. Ну что тут скажешь, судьба, видать, такая. Ладно, разберёмся, не впервой. А пока не помешает уважение казакам выказать, всё же помогали в дороге. Подошёл, поприветствовал, Василий нас друг другу чин по чину представил. Ну, как и ожидалось, почтение ребята вроде и демонстрируют, но, судя по выражению лиц, персоной моей явно не впечатлились. Не знаю уж, что там Василий им про меня наболтал (наверно, расхваливал), но ожидали ребята увидеть кого-то более… хм… внушительного. Полагаю, в их представлении раз годами я не вышел, то хотя бы ростом-то уж точно не должен быть обижен, или как минимум шириною плеч, а тут… Худенький пацан, на полголовы их ниже. Как к такому серьёзно относиться?

Ну да бог с ними, вся эта лирика уйдёт после первого же спарринга — там, надеюсь, я их удивлю. Если, конечно, они ко мне в команду проситься станут. Эх… как кулаки-то зачесались! Почти три месяца я только бой с тенью веду да общей физнагрузкой занимаюсь. Давно, ой давно не мял я бока всяким залётным мо́лодцам!

Тут смотрю, ребята из расслабленного состояния вышли и по стойке смирно вытянулись, да и Василий с ними заодно. Ага… это к нам Нико́ла подошёл, значит, пора разговор завязывать. Представлять его казакам, а казаков ему я, естественно, не собираюсь. У них просто несоизмеримый уровень в положении на социальной лестнице, нынче даже офицерский мундир ставит непреодолимую преграду в свободном общении между ними.

Это Гришка Суриков в дружеской обстановке мог посидеть рядом с князем (они, кстати, там и словом не обмолвились), и то мы с сестрёнкой постоянно теребили его вопросами. То еть ему особо некогда было отвлекаться и стесняться. Ну так он не казак и не служил никогда, в него армейское чинопочитание не вбивали. А для братьев Василия, как, впрочем, и для него самого, офицер — это уже чуть ли не заоблачный житель.

Нико́ла шутливо, стараясь за весельем скрыть своё удивление, пожаловался на больно уж острые язычки красноярских девушек, которые, не особо озадачиваясь присутствием великого князя, в полный голос обсуждали его как кандидата в женихи, а Машка вместо того, чтоб их одёргивать, наоборот, им поддакивала. На что я ему резонно заметил: это нормально и возмущаться тут нет никакого смысла. Вот когда сибирячка тебя под венец потащит, тогда и начинай волноваться и дёргаться, а пока просто не обращай внимания. И вообще, привыкай, князюшка, к сибирским свободным нравам.

Князь на мои поучения хмыкнул и с усмешкой кивнул:

— Понял, понял! Люди у вас суро-овые. Сиби-ирские.

Блин, похоже, конногвардейцы Нико́ле уже рассказали о моей шутке про мебельный закон. М-да, не удивлюсь, если теперь все кому не лень мне о ней напоминать будут.

Сборы в дорогу вышли недолгими, и в скором времени мы двинулись к путиловскому заводу. Князь пожелал с нами проехаться — захотелось ему с Путиловым поговорить. О чём поговорить, я спрашивать не стал. Может, папуля Нико́лы опять попросил сыночка что-то выведать, и лезть в их игры мне совершенно не хотелось.

Уже перед самой отправкой начальник моей охраны, Василий, робко поинтересовался:

— Александр Владимирович, а кто этот офицер, что с вами приехал? Гришка говорит, никак князь.

Так как его братья стояли рядом и прислушивались к нашему разговору, то я постарался ответить нарочито небрежно:

— Да это мой новый приятель, великий князь Николай Константинович.

Пусть казачки знают, с какими персонами хозяин их брата дружбу водит; глядишь, и забудут о гоноре при дальнейшем общении.

С удовольствием полюбовавшись на ошарашенные лица казачков, я приказал Василию: