Режим бога — 3 - СКС

class="p1">И только единственное ебало ошарашенно хлопало глазами, бледнело и продолжало потеть.

— А он ещё на турнире "Кожаные перчатки" в Москве победил… — неожиданно раздался за спиной неуверенный голос Стаса Лущинина.

Члены бюро опять на мгновение замерли, а потом градом посыпались вопросы о задержании преступника и о турнире.

Нас усадили за стол и следующие десять минут прошли "в атмосфере дружбы и взаимопонимания".

Я, ехидно посмеиваясь про себя, как мог отвечал на задаваемые вопросы, члены бюро активно интересовались и комментировали, а Мякусин сидел в углу стола, всеми забытый и потерянный.

Затем состоялось быстрое (и замечу, единогласное!) голосование. Нас троих приняли в ряды ВЛКСМ и тепло поздравили!

Когда мы выходили из кабинета, я не удержался и обернулся к первому секретарю:

— А можно вас попросить выйти с нами на минутку?

Тот с готовностью кивнул, а за нашими спинами повисла тягостная тишина…

Разговор с первым секретарем ("зови меня просто Андрей") получился предельно конструктивным. То ли истеричный Мякусин, и на самом деле, раздражал "первого", то ли тот решил пожертвовать "вторым", чтобы избежать возможных неприятностей самому.

Мы уединились около окна в коридоре:

— Я что хотел спросить… как вам, Андрей, с таким вторым секретарем работается?

— Ну, как… — парень покачал головой, — ты же сам все видел! Ни с того, ни с сего… Крики, обвинения… и это уже стало его стилем общения. Кто привык, стараются не обращать внимание… но это ненормально… Сами уже хотели ставить вопрос…

— Значит вы не будете возражать, если я его поставлю? — глядя в сторону, негромко поинтересовался я.

— Я буду только "за", — тут же откликнулся первый секретарь, — и не только я… У нас же в райкоме больше ТАКИХ нет…

— Да, ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ очень приятные люди…

Мы прекрасно поняли друг друга и пожали руки. Перед расставанием, Андрей сказал, что получить комсомольские билеты можно будет завтра в организационно-методическом отделе…

А в школе завуч предупреждала, что билеты и значки, обычно, выдают не раньше, чем через месяц!

— Спасибо тебе… — Белазар нарушила молчание только перед самым метро.

До этого всю дорогу мы шли молча.

— Никакие… — я пожал плечами.

— Что никакие? — и Белазар, и Лущинин остановились и недоуменно уставились на меня.

— Никакие комсомольцы не принимали участие в штурме Зимнего… Ведь, комсомол был образован только 29 октября 1918 года…

— Вот ведь сука! — выпалил в сердцах Лущинин.

Следующую пару минут мы стояли посередине бульвара и хохотали, глядя друг на друга. Многочисленные прохожие молча нас обходили, оборачивались и тоже начинали улыбаться…

Расплата за моё "донкихотство" наступила уже в метро, где Белазар упорно предпочитала держаться не за поручень, а за мою руку. Причем так, чтобы Лущинин этого, по возможности, не видел.

Я от этого обстоятельства предпочел абстрагироваться, зато серьезно задумался над адекватностью моего восприятия всего происшедшего в райкоме.

Я, конечно, не страдаю (пока!) манией величия, но вряд ли, не то что в Василеостровском районе, но и во всем городе-герое Ленинграде, есть школьник более известный власти, чем я. Ну, я так думаю… А следовательно, что? Правильно… Это не я "поимел" идиота Мякусина, это первый секретарь райкома "поимел" Мякусина, посредством меня-идиота! Причем, особо и на интригу не потратился. Просто дал возможность второму секретарю проявить свой говнистый характер. Получится — мы сцепимся, не получится — меня официально представят, как героя и примут в ряды ВЛКСМ.

А получилось все, как нельзя лучше! Малолетний дурачок не только бесстрашно сцепился с опостылевшим замом, так ещё и по собственной инициативе подписался на дальнейшую борьбу.

А сам "зови меня просто Андрей", вроде как, и не при делах. Ни с Мякусиным отношений не испортил, ни с его гипотетической "крышей".

Легко и элегантно…

Но ведь, "малолетний дурачок", типа как, не "малолетний". Да, и не совсем "дурачок", как самому казалось. А вот, поди ж ты…

Из метро я вышел с легкой улыбкой на губах и черной досадой в сердце.

Тупо "не поняв" призывный взгляд классной красавицы, я сразу же распрощался с одноклассниками, отговорившись придуманными делами.

Убивая время, и давая новоиспеченным комсомольцам возможность уйти подальше, постоял у киоска "Спортлото". От нечего делать, лишь отдавая дань ностальгическим воспоминаниям, купил три билета моментальной лотереи "Спринт". Мельче "трешки" денег в кармане не было, а билеты стоили по рублю.

Без всякого азарта, я неспешно разорвал "обертку". Два билета лаконично сообщили, что они "без выигрыша", а третий осчастливил текстом — "пятнадцать рублей".

«Ну, вот… Не получилось даже трешку просадить! Может и правильно говорят, что деньги к деньгам идут…»

Кисло усмехнувшись своим мыслям, я протянул выигрышный билет киоскерше.

Та внимательно его изучила и, порадовавшись чужому счастью, с улыбкой и поздравлениями протянула мне три новенькие хрустящие синие "пятерки".

С трудом выдавив ответную улыбку, я засунул "пятнашку" в карман джинсов. Туда, где лежали свернутыми еще 500 рублей!

Плетясь домой "нога за ногу", я незаметно погрузился в сугубо философские рассуждения о некоторых странностях своего поведения.

Вот откуда у меня берутся эти периодические наплывы чернейшего настроения, немотивированной злобы и частого желания надраться? Ведь в "первой" жизни я никогда не испытывал слабости к алкоголю. Выпивал иногда и понемногу, как все нормальные люди, но и только… И лишь после смерти мамы, на некоторое время, "слетел с катушек" и пил каждый день. Да, и то… не получилось спиться…

Вывод один — мною движет состояние перманентного стресса от произошедшего переноса сознания. И, чисто интуитивно, я пытаюсь решить проблему тремя, знакомыми по "взрослой" жизни, способами: алкоголь, спорт и секс.

Алкоголь я достаю с трудом, да и надраться не могу — мама не поймет! А соревнования по боксу, для меня сами дополнительным стрессом оказались! Секс с Верой…. вот это, конечно, да. Особенно последний раз, когда я впервые, по-настоящему, расслабился: ни о чем не думал, не старался доставить, произвести, продемонстрировать… Но ведь, даже это, только раз! А до него только и мыслей было, как бы сделать так, чтобы сделать хорошо.

И тут еще не стоит забывать про период активного роста и подросткового созревания организма. Наверняка, гормональная нестабильность тоже дает о себе знать, в полный рост…

Так что, взрослые мозги и жизненный опыт сами по себе, а от физиологии и биохимии никуда не денешься. Моё подсознание взрослого человека постоянно чувствует давление от "внешней среды" — организма, толкающего на реакции и поступки, несвойственные мне взрослому.