Братик - Александр Яманов

— Абика! — младшая вылетает из машины и повисает на довольной тёще.

Мы в это время только выбираемся из машины. Я ещё толком не отошёл от своего сна. Обнимаю тёщу, здороваюсь за руку с тестем и говорю Арине.

— Бери пример с Кати. Дипломат, вся в отца, — младшая радостно улыбается в предвкушении очередной шпильки в сторону старшей. — Будешь дальше спать на ходу, уведут твоего Михаила, даже не заметишь.

— Какой такой Михаил? — встрепенулась тёща. — Почему я не знаю?

«Ласковый» взгляд жены не предвещал мне ничего хорошего. Сделал гадость, сердцу радость! Не всё же им мной помыкать, тёща сейчас устроит допрос похлеще, чем в гестапо.

Глава 7

До ужина мы с тестем ковырялись на участке. Хорошо, что старики идут в ногу с техническим прогрессом. Мотокультиватор мы с Алей подарили тестю на юбилей пять лет назад. Жена долго пыталась меня убедить, что нельзя дарить такие подарки. Это всё равно, что подарить женщине мясорубку на 8 Марта. В итоге плюнул на всё и выбрал одну из лучших моделей. Ага, не ей лопатой несколько дней махать. А с новым девайсом время на работы снижалось в несколько раз. Никогда не понимал провинциальную традицию сажать картошку и прочие овощи. Ведь можно купить всё у оптовиков на рынке. Самое забавное, что тесть с тёщей сугубо городские жители, но подцепили у местных это увлечение.

Посёлок располагался недалеко от Казани и являлся бывшей деревней. У людей, кроме участка вокруг дома, есть ещё делянки, которые обрабатываются со всем старанием. Вот и мы вспахали наши сотки. Завтра будем сажать главный национальный продукт, заодно морковь и прочую капусту. Я воспринимаю это как дополнительную гимнастику и никогда от работы не отлыниваю.

— Вкусно! — в очередной раз говорит младшая, впиваясь зубами в эчпочмак. — Абика, тебе надо в Москву возвращаться. Хоть покушаю по-человечески.

Тёща прекращает улыбаться и переводит заледеневший взгляд на дочь.

— Альфия, ты, что детей совсем нормальной едой не кормишь? Наверное, всякие полуфабрикаты да макароны по-флотски? Может, ты ещё пельмени в магазине покупаешь?

Пора спасать вторую половинку. Она совсем приуныла под материнским взором. Хотя насчёт пельменей Римма Равильевна права, давно мы не лепили их всей семьёй. Есть в этом какой-то сакральный и объединяющий смысл. Собирался ответить, но мелкий провокатор меня опередил.

— Папа недавно такие блины интересные приготовил на завтрак. Объедение!

— Ты ещё и завтрак детям приготовить не можешь? — возмущению тёщи не было предела.

Кухня — это её пунктик. Порядочная женщина должна закармливать своё семейство и никак иначе. Так её воспитала мама и этого она всегда требовала от дочери. Кстати, моя жена отлично готовит, но редко балует нас разного рода кулинарными шедеврами.

— Предлагаю выпить за лучшую тёщу в мире, — подливаю вина в бокалы женщинам, а себе с тестем водочки. — Для меня каждый приезд к вам это как праздник! Съел две порции лапши и ещё хочу, хотя уже не лезет. А выпечка ваша, это же произведение искусства!

— Это ведь бульон с домашней курочкой, а не вашими магазинными суррогатами! — произносит довольная тёща. — Кушай, Андрюшенька! А воспитательный процесс с кое-кем я ещё проведу.

Супруга совсем сникла. Маман реально на неё давит и самое главное — Аля воспринимает это как должное. Вот это субординация, как в армии!

— Вы завтра Аришку тоже подключите к образовательному процессу. А то выдадим её замуж и вернут её через неделю. Диагноз — плохая хозяйка.

Младшая начала хихикать под возмущённые взгляды старшей. Тёща оценивающе посмотрела на Арину, отчего та вся скукожилась в ожидании неприятностей.

— Будем учить. Все трое будут бегать у меня как ошпаренные! Тут местный мясник Шамиль обещал хороший кусок баранины. Значит, завтра будем готовить плов, и вбивать рецепт на подкорку этим московским фифам. А затем ещё твоих любимых беляшей нажарим, — порадовала Римма Равильевна.

Лёг покемарить после ужина и не заметил, как провалился в сон. Оказывается, я продолжаю беседовать с купцом и его товарищем, будто никуда не отлучался.

— Нет уже того Дона, о котором мечтают крестьяне сиволапые. Ни вольницы нет, вообще ничего нет. На Кубань бежать теперича надо, а лучше на Терек.

Игнат тихо начал рассказ о нынешней ситуации на казацких землях.

— С тех пор как Долгоруков[3] утопил Дон в крови, нет более казачества. Того самого, когда выдачи не было и куда народ бежал за свободой от гнёта помещичьего. Все старшины на царском содержании и выполняют любую прихоть наместника. Ведь восстание во главе с Булавиным[4] началось именно из-за приказа выдать беглых. Сам посуди, кто же в здравом уме захочет вернуться в крепость и терпеть произвол барский? Сейчас донцы — это, считай, реестровые войска, подчинённые Воинской коллегии. Атамана давно не выбирают, даже старшины назначаются по указке царской. Вот такая тебе вольница, паря.

Некоторое время купец молчал, глядя на костёр, и вдруг сменил тему разговора.

— Ну-ка перекрестись!

Машинально сложил пальцы и перекрестился двуперстно. И с удивлением уставился на оппонентов. Для меня в принципе религиозный вопрос вторичен, но Дёмка оказался старообрядцем.

— Наш человек! — произнёс Филипп. — Тем более надо помочь, Игнат Тимофеич.

— Так никто не отказывается. Надо просто мозги подправить сему юноше неразумному, — ответил купец и перевёл взгляд на меня. — Ты тоже думай, кому свою истинную веру показывать. Это хорошо, что мы люди правильные и никоновскую ересь не приемлем.[5] Народ-то разный попадается, возьмут и сдадут тебя сатрапам церковным. Попадёшь под подозрение на ровном месте.

Далее купец, не стесняясь в выражениях, описал нынешнюю обстановку на Дону. Это значит, что меня приняли за своего, что не могло не радовать. За такие высказывания по нынешним временам ссылка в Сибирь, не меньше.

— Императрица наша, немка херова. Издала манифест о том, что любой раскольник, коли не жид, имеет право селиться в пределах государства Российского, где захочет. Мол, более не будут чинить им никаких преград попы с чиновниками. Многие поверили и вернулись обратно в Россию. А через два года вдруг выходит новый манифест о переписи всех раскольников на Дону с целью их обложения двойной податью. И вот как это понимать? То есть живите, треклятые, но платите налог двойной. Ещё и попы наши никоновские всполошились, ведь народ начал массово записываться в старую веру. Начали грозить всякими карами и народ запугивать. Ранее народ раз в неделю в церковь ходил для отвода глаз, но даже на исповедь не оставался. А сейчас