Новые горизонты - Андрей Васильевич Лео

много планов. Юность всегда любила создавать себе недостижимые цели. И всё же... в дальнейшем... как бы там ни сложилась ваша жизнь, постарайтесь уделять достойное внимание и ювелирному делу. И... поздравляю вас!

Краткость — сестра таланта! Хорошее напутствие понимающего человека. Я с удовольствием пригубил бокальчик за свой успех, а так как бутылка оказалась не одна, то пара часиков веселья и приятной беседы была нам обеспечена.

Домой вернулся ближе к обеду и, подходя к гостиной, услышал концовку стихов, декламируемых очень приятным баритоном. А когда понял, о чём они, то малость оторопел.

...усы да мундиры,

Дурни да воры — отцы-командиры;

Поле сраженья — арена мытарства –

Изображенье Российского царства.

Самодержавье, народность, жандармы,

Дичь, православье, шинки да казармы;

Тесно свободе, в законах лазейки;

Бедность в народе, в казне ни копейки;

Лоск просвещенья на броне татарства –

Изображенье Российского царства!

Это кто, чёрт побери, тут у нас вздумал революционными стихами баловаться?! Захожу в гостиную. Там обычная дамская массовка, и все рукоплещут, а перед ними в позе одухотворённого гения стоит молодой человек и благосклонно принимает аплодисменты. Причём парень худющий, поношенный сюртук на нём, как на вешалке, висит. Лицо бледное и довольно красивое, белые кудряшки старательно прилизаны. Натуральный блондин... в натуре. Прям мечта многих женщин! Да ещё с таким убийственным голосом.

Увидев стоящую рядом жену портного, решил поинтересоваться:

— Разве у нас в салоне дозволяется ругать верховную власть?

— Почему ругать?

— Так стихи уж больно неприятные для... — я поднял глаза вверх.

— Ну что вы, это же Шумахер!

— Кто Шумахер? — я недоумённо уставился на белобрысого, а в хмельной голове промелькнули воспоминания о гонках Формулы-1.

— Александр, вы не поняли. Эти стихи написал Петр Васильевич Шумахер — известный поэт, долгое время проживавший в Сибири.

— За поэзию сослали?

Мария Львовна захлопала глазами, а затем удивлённо ответила:

— Никто его не ссылал! Петр Васильевич — уважаемый человек, работал он в Сибири.

— Да, вообще-то, в Сибирь многих уважаемых людей ссыл...

Видя возмущённый взгляд собеседницы, я вовремя заткнулся. Вот теперь совсем ничего не понимаю! Это ж явная антисоветчина... тьфу... антицаризмщина. Э-э... ну, в смысле вызов царскому режиму. И почему, спрашивается, здешний Шумахер до сих пор не на каторге? Да ещё и уважением пользуется у местной элиты, а стихи его с пафосом читает инфантильная молодёжь.

Пришлось мысленно почесать себе затылок. Неисповедимы пути твои, Господи, я явно не врубаюсь в некоторые реалии современной жизни. Прям хоть картину пиши: "Суров царизм на исходе лета". Ха, что-то тебя, Сашок, на лирику потянуло. А белобрысый в этот момент вновь принялся распекать "загнивающее" самодержавие. У-у-у, блин! Нам только проблем со всякими Шумахерами не хватает. Вон с каким удовольствием его все слушают, даже губернаторша. А жандармы завтра не забудут у себя галочку поставить: мол, косметсалончик Софьи Марковны не так прост, как кажется, и приглядеться к нему стоит повнимательнее.

Никогда не считал себя ретроградом и поборником царизма, но допускать в своём доме революционные по своей сути высказывания в данный момент не считаю нужным. Этот белобрысый как пришёл, так и уйдёт, а нам потом расхлёбывай. Нет уж!

Так... самому вмешиваться нельзя — не поймут. Отправлю-ка я Машулю в лабораторию к Софе, пусть позовёт её. Думаю, наша старшая быстро разберётся с непонятными литературными встречами, нарисовавшимися в гостиной. У неё не забалуешь.

И вот тут после прихода Софы мою нежную, ранимую психику ожидало ещё одно потрясение. На предложение прекратить поскорее стихотворные рулады она тяжело вздохнула и... повела меня наверх, а когда мы уединились в её комнате, приступила к очередной лекции о нравах современного общества. Оказывается, я обделяю вниманием широкие массы местного дворянства и интеллигенции, иначе давно бы заметил некоторую рэ́волюционность в настроениях граждан.

Ну да... делать мне больше нечего, кроме как со всякими болтунами лясы точить!

— Да я с ними постоянно общаюсь! Вино попить в дворянское собрание иногда заезжаю? Заезжаю. Анекдоты с высшим руководством города и губернии травлю? Травлю. Песни дамам периодически пою? Пою. Можно сказать, приличия соблюдаю. Ну так и хватит с них. Кому хочется тратить время на всякую ерунду, тот может болтать с кем угодно и о чём угодно хоть целые сутки напролёт, а я не желаю разбазаривать свою жизнь на общение с теми, кто мне неинтересен. Лучше уж в свободное время с ребятами и девчонками-косметологами повеселюсь, с купцом Кузнецовым в шахматы поиграю или вон с соседями глинтвейн попью. Да у меня уйма знакомых, с которыми я регулярно встречаюсь!

— С кем дружить и общаться, решай сам, тут тебе никто не указчик. Я лишь пыталась объяснить: ты не замечаешь отношения большинства обеспеченных горожан к верховной власти.

— Вот как! Ну тогда объясни, что ты подразумеваешь под рэ́волюционностью в настроениях?

И Софа, опять тяжело вздохнув, поведала мне о мещанских взглядах, бытующих нынче в России. Оказывается, каждый уважающий себя, хм... интэ́ллигент в империи просто обязан периодически выказывать своё "фи" государственному аппарату и любым преобразованиям в стране от его лица. То есть не в состоянии наше правительство придумать что-либо полезное для людей, поэтому все исходящие от него начинания нужно обливать грязью сразу, не стоит даже задумываться об их пользе или вреде. Вот плохо всё, и точка. Самое страшное, так рассуждают многие.

И чиновники, кстати, тоже этим грешат. Естественно, не высшее руководство, статский советник, например, уже по своему чину не может быть либералом, охаивающим решения вышестоящих. Нет, недовольно шепчется только средний и нижний уровень. Это у них такая своеобразная игра на грани фола, иначе свои же будут сторониться: "Как же так? Он всем доволен? Уж не на жандармское ли управление работает?"

Либеральные идеи сейчас табунами носятся в воздухе, а некоторые молодые вольнодумцы прямо-таки презирают всех, кто эти идеи не разделяет. Ситуация немного напоминает поздний социализм, каким я его помню, там подспудное недовольное бурление в массах похоже протекало, особенно среди людей интеллигентных. На кухнях и в курилках мы все говорили о тупике, в который забрели по "неведомым причинам": одежды нормальной нет, продукты в дефиците, всё, что хочется одеть