Док и Муся - Александр Вячеславович Башибузук

В голове сразу мелькнула мысль о каком-то жутком древнем проклятье, связанном с кинжалом, и я сразу же завернул обратно клинок. Решив при случае продать его от греха подальше.

Следующая находка тоже представляла собой артефакты древности: десяток старинных монет в кожаном мешочке. Круглых, с квадратной дыркой посередине. Тоже очень древних и великолепной сохранности, правда не золотых, а бронзовых и чугунных.

Ну а завершили находки в каюте Сунь Хуя, расшитые бисером домашние тапочки, в одном из которых лежало триста британских фунтов стерлингов мелкими купюрами, свернутые в трубочку.

Обыском я остался доволен и даже простил торговцу костяную елду.

Вышел на палубу подышать воздухом и обнаружил личный состав в полном безделье. Мари загорала, Жонг на носу мирно раскуривала косяк, Мусичка дремал, а джонка телепала сама по себе.

— Я подпер руль лопатой! — поспешно начал оправдываться китайчонок.

Я плюнул, дал ему подзатыльник и спустился обыскивать трюм.

В машинном отделении было нечего смотреть, а вот плотно задрапированный брезентом штабель в корме меня сильно заинтересовал.

Скинул брезент, распорол джутовый мешок и вытащил из него плотный квадратный сверток из пальмового листа, уже примерно понимая, что в нем.

Я никогда не видел опиум-сырец, но бурая спрессованная масса почти без запаха могла быть только опиумом-сырцом.

И по самым быстрым прикидкам, этой самой хрени на джонке было не меньше трех центнеров. Теперь я понял, что Сунь Хуй убивался не по костяному члену, а по наркоте.

— Твою мать… — до меня только сейчас дошло во что я вляпался.

Первый полицейский катер и пошел Док Вайт по этапу. Да что там полиция, при входе в порт досмотрят и все, небо в клеточку, друзья в полосочку. А азиатские тюрьмы — это даже не полная жопа — это сплошной ад. Если не шлепнул на контрабанду наркоты.

Сразу очень захотелось домой в Монтану.

— Выбросить за борт? — вслух озадачился я. — Да, это большие деньги, но толкнуть партию опия в незнакомом городе я не смогу, сразу спалюсь либо полиции, либо триадам. Ну и что сделать? Да ну ее нахрен, не хватало еще наркотой барыжить…

По результатам раздумья было принято решение выкинуть опий за борт.

Но когда я вытащил первый мешок на палубу, стало ясно, что с утилизацией появились проблемы — по бокам, сзади и спереди, в непосредственной близости шли другие посудины, так что выбросить незаметно опий не получилось бы.

— Твою же мать… — вырвалось у меня.

— Какие-то проблемы, мистер Вайт? — Мари сладко потянулась.

Я мельком глянул на ее длиннющие ноги и буркнул:

— Никаких проблем. За исключением того, что у нас на борту почти полтонны опиума-сырца.

Русская француженка резко стала серьезной.

— От него надо срочно избавиться. Мне плевать на дохнущих как мухи наркоманов, но за контрабанду наркотиков в Гонконге дают пожизненное заключение.

— Как избавиться? — я показал взглядом на шедшие рядом суда.

— Может ночью? — Мари повертела по сторонам головой. — Но нашему азиату ни за что нельзя говорить, что у нас опий на борту. Боюсь, он потеряет над собой контроль.

С последним ее словом, на палубу с ошалелой мордой выскочил Жонг.

В руках он держал раскрытый кирпичик опия.

— Господин Ва-ит!!! — сдавленно зачастил он. — Там такого еще много! Очень много! Мы богаты, очень богаты…

Как выяснилось, он зачем-то полез к двигателю, обратил внимание на штабель мешков и нашел наркотики.

— Не дури, — попробовал я его вразумить. — От опия надо избавиться. Нас могут досмотреть при входе в порт Гонконга и все.

— Господин Ва-ит! Все будет хорошо!!! — в глазах Жонга появился блеск. — Я заведу лодку так, что никто не будет досматривать. Это же много денег, очень много. Я знаю, как продать, у меня есть знакомые в городе. После чего можно уехать отсюда навсегда.

Я понял, что добром образумить китайца не получится и кивнул:

— Хорошо. Идем вниз, поможешь закрыть брезентом.

— Как скажете, господин Ва-ит, как скажете!!! — бурно обрадовался парень. — Все получится, вот увидите. Идем, конечно, я помогу…

А внизу, беззвучно осел вниз от удара рукояткой пистолета по затылку.

Я присел рядом с ним и вздохнул. Давно перестал удивляться человеческой глупости. Жадность и алчность когда-нибудь погубят это мир, наряду с китайцами, жрущими летучих мышей. Как там говорят, лучше перебдеть, чем недобдеть? Пусть пока слегка отдохнет, а потом посмотрим.

Глава 7

«Как правило, странности имеют пакостное свойство перерастать в неприятности…»

— Ты понял?

Жонг угрюмо кивнул.

— Вижу, что нет… — я тяжело вздохнул и коротко врезал пацану под дых. — Ну что же, начнем сначала.

Китаец всхлипнул, согнулся и завалился на пол.

— Ты тупая обезьяна… — я его поднял на ноги за шиворот, подождал пока он отдышится, а потом, без замаха отработал хук по печени.

Жонг пошел боком и, виновато поскуливая, сполз по переборке.

— О чем это я? Даже обезьяна способна учиться на своих ошибках…

— Не надо, мистер Ва-ит!!! — Жонг подполз ко мне на коленях. — Простите меня, я понял, я все понял, клянусь! Я больше не буду-уу…

— Он не понял, — с палубы раздался язвительный голосок Мари. — Думаю, его стоит утопить. Хотите, я сама его утоплю?

— Я подумаю над этим, — я тяжело вздохнул.

После того, как Жонг пришел в себя, я с ним серьезно поговорил и, после обещания исправиться, восстановил в правах. Но потом случайно обнаружил, что китайский засранец успел стырить и спрятать на джонке несколько кирпичиков опия. И при раскаянии в этом не признался. Да уж… Обезьяну можно научить ездить на велосипеде, но алчность и тупость выбить из человека очень трудно. Практически невозможно. Вроде сообразительный малый, а с головой проблемы. В принципе, Мари права, толка из Жонга не получится. Рано или поздно он подведет нас