Мэри Джентл - Том I: Пропавшая рукопись

— У тебя брат из благородных?

— Мы все знаем, что Флориан — аристократ. — Отец Годфри помедлил. — Или нет? — Он обошел Аш, чтобы добраться до столика с вином. — Ну вот. Я думал, ты знаешь, Аш. Флориан, я всегда считал, что твоя семья принадлежит к Бургундии, а не к империи.

— Так и есть. Дижон — в Бургундии. Когда моя мать умерла в Дижоне, отец вступил в новый брак с дворянкой из Кельна. — Светловолосый лекарь изящно повел плечом. — Фернандо заметно моложе меня, но тем не менее он мой сводный брат.

— Зеленый Христос на Древе! — выговорила Аш. — Клянусь рогами Быка!

— Флориан — не единственный человек в отряде, скрывающий свое настоящее имя. Преступники, должники, беглые… кого только нет. — Видя, что Аш не собирается пить, Годфри сам осушил кубок и поморщился: — Опять поставщик нас надул. Аш, насколько я понимаю, Флориан не поддерживает связи с семьей, поскольку ни одна аристократическая семья не потерпит в своей среде хирурга-цирюльника. Я прав, Флориан?

Флориан усмехнулся. Он снова уселся в деревянное кресло, принадлежавшее Аш, и водрузил ноги в сапогах на стол.

— Ты бы видела свое лицо! Все верно! Любого из семьи дель Гиз, будь то бургундец или германец, хватил бы удар при известии, что я стал лекарем. По их мнению, смерть под забором менее позорна. Что касается моих коллег по профессии, они не одобряют моих методов исследования.

— Должно быть, в Падуе note 16 пропало многовато трупов? — Аш уже опомнилась и овладела собой. — Ну дела! Сколько тебя знаю…

— Лет пять? — прикинул Флориан.

— И ты только теперь мне сказал?

— Думал, ты знаешь, — Флориан отвел взгляд, почесал колено под дырявой штаниной ногтями с черной полосой по краю. — Я думал, тебе все мои тайны известны.

Аш наконец избавилась от многочисленных юбок и перешагнула через вал скомканного шелка и парчи. Под тонкой полотняной сорочкой светилось розоватым сиянием ее тело и топорщились округлости грудей с темными пятнышками сосков.

Флориан, взглянув на нее, на мгновенье забылся.

— Вот это сиськи! Боже милосердный, женщина! Как ты умудряешься запихнуть это под нагрудник? Хотелось бы мне посмотреть…

Аш через голову стянула сорочку. Она стояла, обнаженная и самоуверенная, уперев один кулак в бедро, и улыбалась своему лекарю.

— Разумеется, твой интерес к этой части моего тела — чисто профессиональный!

Флориан расхохотался:

— Доверься своему доктору!

Годфри не смеялся. Он выглянул из палатки.

— Вот и юный Филиберт. Флориан, разве это не глупо? Ты мог бы… поговорить с братом. Это же идеальная возможность для воссоединения семьи.

Флориан очень серьезно отрезал:

— Нет.

— Ты мог бы примириться с родными. «Благословляйте гонителей ваших; благословляйте, а не проклинайте». note 17 А потом ты мог бы настоятельно посоветовать своему брату не жениться на Аш.

— Не мог бы. Я опознал его по цветам герба. Не виделся с ним с тех пор, когда он был ребенком, и не собираюсь что-нибудь менять.

Гроза висела в воздухе. Аш переводила взгляд с одного на другого, совсем забыв о своей наготе.

— Напрасно вы так настроены против этого брака, парни. Для отряда это новая жизнь. Мы превратимся в постоянное войско. У нас будет, где пересидеть зиму. И доходы!

Флориан не сводил взгляда с лица священника:

— Послушай ее, отец Годфри. Она права.

— Ей нельзя выходить за Фернандо дель Гиза! — голос священника взлетел на октаву вверх в последней попытке переубедить; он звучал, как голос молодого капеллана, которого Аш встретила в монастыре святой Херлены восемь лет назад. — Нельзя!

— Почему?

— Да, почему? — подхватила Аш. — Фили, иди подбери мне рубаху, камзол и штаны. Хорошо бы, зеленые с серебром. Так, Годфри, почему нет?

— Я все ждал, но ты не… ты не помнишь этого имени? Не помнишь лица? — Годфри был крупным и, помимо власти священника, обладал харизмой большого мощного тела, но сейчас в его движениях сквозила беспомощность. Он развернулся к Флорнану, ткнув пальцем в его тощую грудь. — Аш не может выйти замуж за твоего брата, потому что они уже встречались прежде!

— Не сомневаюсь, что наш доблестный предводитель ландскнехтов знавал множество высокородных идиотов, — Флориан выковыривал грязь из под ногтя. — Фернандо из них не первый, да и не из худших.

Годфри посторонился, пропуская пажа Филиберта. Аш натянула рубаху, присела на деревянный сундук и влезла в штаны и камзол, заранее скрепленные шнуровкой. И штаны, и камзол были из зеленой шерсти: камзол чуть светлее штанов, а шнуровка — с серебряными кисточками. Она подставила мальчугану руки, чтобы он натянул рукава и закрепил их на плечах такими же шнурками.

— Иди посмотри футбол, Фили. Позовешь меня, когда они закончат, — Аш взъерошила ему волосы. Когда паж выбежал из палатки, она добавила, стягивая шнуровку на груди своего лучшего камзола с рукавами-пуфами: — Ну, Годфри, так в чем же дело? Да, я помню, что где-то его видела. Так откуда ты его знаешь?

Годфри Максимиллиан отвернулся, чтобы не встретиться с ней взглядом:

— Он… был победителем прошлогоднего большого турнира в Кельне. Помнишь, детка? Он выбил из седла пятнадцать рыцарей; в пешей схватке не участвовал. Император пожаловал ему гнедого жеребца. Я… узнал его цвета и вспомнил имя.

Аш за плечо повернула священника к себе лицом и раздельно проговорила:

— Да. И так далее. Что в этом особенного, Годфри? Где я встречалась с Фернандо?

— Семь лет назад, — Годфри перевел дыхание. — В Генуе.

У Аш что-то перевернулось в животе. «Так вот откуда эта лихорадочная веселость последних дней! Со мной всегда так, когда я что-то скрываю от самой себя. Только я сама не всегда об этом знаю.

И именно поэтому я забросила отряд, позволила увезти себя в Кельн… Не капитан, а тощая задница!»

Воспоминания, давно изжеванные досуха, возвращались обрывками, как всегда возвращается память. Морская вода плещется у каменных ступеней дока. Свет фонаря на мокрой гальке. Мальчишеское плечо, блеснувшее в луче. Как она потом бежала назад, в лагерь… лагерь ее прежнего отряда, под знаменем Золотого Грифона… задыхаясь, от стыда не смея дать волю ярости.

— Вот что? Так. — Аш сама чувствовала, что голос выдает ее. Она отвернулась, выглянула из палатки. — Так это был дель Гиз? С тех пор прошло много времени.

— Я тогда приложил немало стараний, чтобы узнать его имя.

— Вот как? — у нее от ненависти пересохло в горле. — Похоже на тебя, Годфри. Даже в те времена…

Краем глаза она увидела, что Флориан де Ласи — теперь Флориан дель Гиз, возможно, ее будущий деверь… как странно — встал. Знакомым жестом отбросил со лба грязную челку:

— В чем дело, девочка?

— Я тебе не рассказывала? Это было до того, как ты вступил в отряд. Я думала, может, как-нибудь спьяну я тебе рассказала.

В ответ на ее вопросительный взгляд Флориан мотнул головой.

Аш слезла с сундука и прошла к выходу из палатки. Мокрая парусина уже просыхала под вечерним солнцем. Она рукой попробовала натяжение растяжек. В хозяйстве квартирмейстера Генри Бранта замычала корова. Ветер принес запах свежего навоза. Шатры, палатки и навесы казались непривычно пустыми. Аш прислушалась, ловя ухом крики играющих, но ничего не услышала.

— Ну, — сказала она. — Ну.

Она повернулась лицом к мужчинам в палатке. Пальцы Годфри судорожно вцепились в веревку, заменявшую ему пояс. Под его обветренными чертами еще можно было различить бледного пухлощекого юношу, каким он был тогда. Гнев, горевший в ней, вырвался наружу:

— И не смотри таким ягненочком! Ты же рад радешенек! Ты обожаешь, когда мне достается. Чтобы тебе можно было явиться этаким утешителем! Ты просто в восторге от меня, когда мне больно, верно? Проклятый девственник!

— Аш!

Выплеснувшийся гнев оставил после себя пустоту, свободную от уверенности, что целый мир полон лиц, скрывающих злобу, ненависть, презрение.

— Боже мой, Годфри, прости меня!

Лицо священника оттаяло, смывая выражение ужаса.

Флориан спросил:

— Что сделал мой брат?

Аш, ступая босыми ногами по сухим стеблям тростника, прошлась по палатке: тени от полосок на полотне ложились на ее лицо, отступали. Она села на сундук и натянула сапоги, попросила, не глядя на лекаря:

— Вина.

Грязная рука с кубком появилась у нее перед глазами. Аш взяла кубок, уставилась на серебристые пузырьки на поверхности красной жидкости.

— Ты будешь смеяться. Все смеются. В том-то и беда. — Она подняла голову. Флориан присел перед ней на корточки, так, что их лица оказались на одном уровне — лицом к лицу. — Знаешь, ты совсем на него не похож. Я ни за что не внесла бы тебя в списки, если бы увидела сходство.

— Все равно записала бы. — Флориан оперся ладонью на пол, не обращая внимания на грязные следы поверх тростника. Он улыбался. Грязь в морщинках от этого стала заметней, но в улыбке светилась нежность. — Где бы ты нашла доктора с дипломом школы Салерно, если бы не сыскался энтузиаст, который так и рвется оперировать раненых в битве, чтобы выяснить, как работает человеческое тело! Каждый отряд мечтал бы о таком! И где бы ты еще нашла человека, достаточно благоразумного, чтобы прямо говорить тебе, когда ты делаешь глупости? А сколько ты их делаешь! Я не знаю своего сводного братца, но что он мог сотворить такого?..