Меткий стрелок - Алексей Викторович Вязовский

нагло ответил пацаненок и сразу получил подзатыльник.

— Ай! Мэр Абрахам Толман. Наверху сидит.

Ну что же… Пришла пора познакомиться с местной властью. И сказать ей пару ласковых.

Глава 7

Мэра Абрахама Толмана я узнал по портрету в холле — борода лопатой, как у Толстого, седые волосы, чисто патриарх «Ной». Только глаза жесткие, все замечающие.

Глава города сидел за письменным столом, медленно и вдумчиво чистил револьвер сухой тряпкой. Как-будто за окном не стреляют, по улицам не бегают раскрашенные индейцы. Кабинет у городского начальника был шикарный. Книжные шкафы, огромные напольные часы с маятником, хрустальная люстра. Товарищ явно на себе не экономит.

— Я Итон Уайт — пришлось первым представляться, так как мэр молчал и никак не отреагировал на мое вторжение — Шериф Мак-Кинли мертв. Умер у меня на руках.

Толман тяжело вздохнул:

— Знали друг друга почти тридцать лет. Наши отцы были в партии Дэвида Джексона — он первым пришел в эту долину за пушниной.

Раненое на мельнице плечо неприятно ныло, мне хотелось присесть за стол — благо были пустые стулья, но я молча стоял, слушал. Проявлял уважение.

— Джексон сразу дал укорот баннокам, убил их вождя. В честь него назван город.

Мэр закончил с револьвером, отложил его в сторону.

— Но как видно, урок им не пошел впрок.

Я не выдержал, сел рядом за стол. Мэр недовольно покосился, но ничего не сказал. Достал из ящика коробку с патронами, начал заряжать оружие.

— Мак-Кинли всегда был слишком горяч. Не слушал советов — Толман крутанул барабан — Видел в окно его гибель.

Мэр кивнул на разбитое стекло.

— Молодец, что вытащил его. Не дал краснокожим надругаться над телом.

— Почему банноки напали на город?

— Они голодные, — пожал плечами мэр — Стада оленей и лосей откочевали из земель резерваций. Последовало несколько стычек с городскими хотниками. Я предупреждал наших, но все бестолку. За шкуру лося дают три доллара.

— Что же власти штата?

Мэр нахмурился, посмотрел на напольные часы. Потом достал карманные, на цепочке. Встал, открыл ключем свой «биг-бэн», начал подводить стрелки.

— Войска должны быть уже в городе.

— Не сильно то они торопятся.

Толман промолчал, аккуратно выглянул из окна. Стрельбы на улице стало меньше, криков тоже. А вот дыма от пожаров больше.

Я подвинул к себе коробку с патронами для Кольта, начал заряжать свой револьвер.

— А ты наглый! — мэр увидел мое самоуправство, вернулся за стол — Мак-Кинли рассказывал про тебя. Это же ты убил Джесси?

— И Быструю руку тоже. Думаю, горожане не станут горевать по ним.

Про судью и его людей я благоразумно умолчал.

— Это точно! Выпьешь? — Абрахам достал из кармана сюртука фляжку, вытащил из шкафа два рюмки — Это не виски, коньяк. Слышал про такой напиток?

Совсем он меня за идиота держит.

— Ожье или Барон? — блеснул познаниями французских коньяков я

Кустистые брови мэра полезли вверх.

— Откуда знаешь⁇

— Поездил по миру.

— А ты, Итон, непростой человек!

Попивая коньяк, мы поболтали о том, о сем, не касаясь важных тем. Спустя где-то полчаса вдруг заиграла звонкая труба, послышался дружный залп.

— Ну наконец то! — проворчал мэр, опять подходя к окну — Прибыла кавалерия.

— Очень вовремя — подыграл я.

Мы встали и уже не таясь подошли к окну. Сначала я подумал, что это туча — серая, густая, ползущая с запада. Но потом сквозь шум ветра пробился гул. Это был дружный топот лошадей.

Они вышли из пыли, как демоны из библейской притчи. Всадники — кавалерия в синих мундирах, с карабинами в руках. Залп, еще залп.

Банноки побежали. Нет, сначала они пытались отстреливаться и даже кого-то выбили из седел, но все было бесполезно.

Кавалерия рванула вперёд, всадники убрали карабины, достали сабли. Пошла рубка «от плеча».

— Так их! — кричал над ухом возбужденный Толман — Нажмите, парни!

Конница уже растеклась по улицам и переулкам, перестрелка все отдалялась и отдалялась.

Внезапно всадник в синем мундире с офицерскими эполетами отделился от строя и погнал коня к ратуше. Его лицо, обожжённое солнцем, было похоже на высохшую глину. Он задрал голову, поймал мой взгляд в окне и ухмыльнулся, подняв окровавленную саблю.

— Эй, там! — проревел он. — 6-й кавалерийский полк. Выходите встречать освободителей!

Ага, спешу аж падаю. Я отвернулся от окна, увидел как мэр торопится вниз.

* * *

Дым застилал солнце, превращая полдень в кровавые сумерки. Воздух гудел от треска горящих балок, криков, звона разбитых стекол. Я стоял в очереди у ратуши, чувствуя, как пот стекает по спине под грубой рубахой. Мэр проводив в погоню кавалеристов, раздавал нам багры, словно святой, раздающий благословения перед апокалипсисом.

— Следующий! — его хриплый голос перекрыл гул огня.

Я шагнул вперёд, он толкнул в грудь древко багра, даже не глядя:

— На северную улицу. Там аптека горит.

— Один? — начал я, но тут в толпе вынырнул «лохматый».

— Эй, стрелок! — Росомаха, тот самый парень, с кем мы палили из гатлинга, ухмыльнулся, держа в руках вёдра. Его кудри торчали из-под обгоревшей кепки, лицо в ожогах, но глаза горели азартом. — Вместе веселее, а?

За ним, спотыкаясь, пошёл пастор. Я поинтересовался именем розовощёкого священнослужителя. Тот назвался Элиасом.

— Бог не даст нам сгореть, — пробормотал он, крестясь на дымное небо.

— Зато мэр даст, — хрипло рассмеялся приказчик из лавки, в которой я нашивал карманы — тощий, как жердь, очкарик Альберт. На нём всё ещё висел передник с нитками, а за поясом торчали ножницы. — Ты же у меня карманы перешивал, — кивнул он мне. — Держи.

Он швырнул мне кожаные перчатки. Следом подтянулись ещё двое: старый кузнец Брайан с молотом вместо багра, и китаец-прачка Ли, тоже с ведрами.

Мы быстрым шагом, почти бегом, добрались до аптеки.

Огонь лизал стены здания — сзади аптеки полыхал сарай-пристройка. Вот с него мы и начали, растаскивая доски. Кузнец быстро мобилизовали оставшихся в живых местных — выстроили цепочку от колодца до здания.

Он же молотом легко выбил дверь, жители вошли внутрь, передавая друг друга ведра. Потушили все быстро, но внутри, в дальней комнате нас ждал неприятный сюрприз — труп с огнестрельным ранением в голову.

— Аптекарь Джонсон — уверенно опознал тело кузнец — Проклятые банноки!

— Почему