Победив, заточи нож - Виктор Иванович Тюрин

при этом его голос по-прежнему был бесстрастен, не чувствовалось ни малейшего следа эмоций.

– Сочувствую твоей утрате, – усмехнулся я, – но тут или они, или я.

– Понимаю. Вот только чем ты докажешь, что это ты их убил, парень?

– Я не собираюсь ничего доказывать. Мне просто нужно имя того дворянина, который меня заказал.

– Так дела не делаются, господин хороший, – тут он бросил взгляд поверх моего левого плеча и негромко крикнул: – Огюст!

Я понимал, что это, скорее всего, проверка, но с этих бандитов станется засадить мне нож в спину. Мое напряжение Жерар сразу отметил и сейчас с любопытством наблюдал за мной, что я буду делать. Кто-то из бандитов подошел и встал за моей спиной.

– Огюст… проводи господина и дай понять, что ему здесь не рады.

За моей спиной раздался ехидный смешок, который прозвучал уж больно отчетливо в наступившей тишине. Все ждали моей реакции, но я спокойно встал из-за стола и пошел к двери, ничего не говоря и не делая резких движений.

Мы вышли с бандитом на улицу. У входа на корточках сидел паренек лет тринадцати-четырнадцати. Он был бос, но при этом у него на голове плотно сидела суконная шляпа с обвисшими полями. Лицо у парнишки было смуглое и скуластое, а взгляд нагло-хитрый. Именно такие вороватые личности, давно забывшие про совесть, предпочитают засунуть руку в карман ближнего своего. При виде нас он как-то по-особому усмехнулся. Судя по его усмешке, похоже, Толстый Жерар уже не в первый раз откалывает подобные шутки. Я повернулся к своему сопровождающему. Худое лицо, небольшой шрам на подбородке, а губы скривились в ухмылке. Вот только стоило мне повернуться, как она резко сползла с его лица. Он ожидал увидеть ярость или страх, но никак не веселую улыбку уверенного в себе человека. Звериным инстинктом он вдруг почуял исходящую от меня опасность, как я вдруг неожиданно его спросил:

– Деньги есть? А если найду?

Вопросы загнали недалекого бандита в секундный стопор, но мне и этого хватило, чтобы провести серию из трех ударов. Удар в солнечное сплетение, после чего противник сгибается и наклоняется вперед, подставляя подбородок под второй удар – локтем той же руки, от которого его голова откидывается назад, открывая горло для завершающего удара – ребром ладони из верхней точки дуги, описанной рукой. Из горла бандита вырвался хрип. Ошеломленный мальчишка вскочил на ноги и замер, не веря своим глазам.

– Не торопись, парень. Сам все скажу Жерару, – предупредил я паренька, уже готового кинуться к двери.

Наклонившись над хрипящим бандитом, я выхватил кинжал и срезал с его пояса кошелек. У паренька глаза аж округлились от удивления при виде наглости незнакомца. Вернувшись в таверну, я подошел к столу, затем кинул перед Жераром кошелек, срезанный с пояса Огюста. На его удивленно-вопросительный взгляд ответил:

– Верни парню, а то пока он там валяется без памяти, его могли ограбить нехорошие люди.

После моих слов в зале установилась тишина. До этого громко разговаривавшие в углу игроки разом замолчали и вскочили на ноги, готовые по первому приказу кинуться на меня. Даже хозяин таверны, вальяжно сидевший на скамейке возле своих бочек, инстинктивно вскочил на ноги. Я исходил из двух вариантов. Или мне сейчас придется бежать со всех ног, или мне предложат продолжить разговор, но Жерар неожиданно оказался мужиком с юмором. Он вдруг хлопнул ладонями по столу так, что подпрыгнули кувшин и кружка, затем оглушительно захохотал.

– Он… ха-ха… благородный человек… ха-ха-ха! Вернул… ха-ха-ха… кошелек Огюста! Чтобы не украли! Ха-ха-ха!

Головорезы наконец поняли, в чем дело, и тоже начали смеяться, при этом не забывая отпускать грубые шутки по поводу неудачи своего подельника. Когда веселье закончилось, игроки по жесту толстяка отправились за Огюстом, а мне Жерар предложил сесть и обсудить дело, ради которого я пришел.

– Вижу, что ты решительный и смелый человек, раз так быстро разобрался с Огюстом. Так что, думаю, ты не соврал насчет судьбы моих бывших приятелей. Роже мне никогда не нравился, воображал много, одним словом, надутый индюк, а вот Жана жалко. Веселый был парень. Впрочем, на все воля божья, все там будем, – он перекрестился, затем одним глотком осушил кружку с пивом, рыгнул и продолжил: – Теперь к делу. Врать не вижу смысла, поэтому скажу так: имя дворянина мне неизвестно и никогда раньше не приходилось его видеть. Могу описать его, но думаю, что ты и так это знаешь.

Он вопросительно посмотрел на меня, я кивнул, соглашаясь.

– Он заплатил мне вперед половину суммы и должен был прийти потом, но так как уже знает, что случилось, то, понятное дело, не явится.

– Может, у него есть шрам, серьга в ухе или есть какой-нибудь характерный жест, например, потирает подбородок при разговоре? – все же решил уточнить я.

– Нет, ничего такого. Единственное, что могу добавить: денег у него много. Я запросил с него хорошие деньги, а он даже глазом не моргнул. Просто взял и заплатил.

Я кинул кошелек на стол.

– Если придет, пусть кто-нибудь из твоих парней проследит за ним. Я не жадный и всегда плачу по счетам.

Поднявшись, я пошел к дверям таверны, провожаемый взглядами посетителей и бандитов.

«Тут Жерар прав. Скорее всего, заказчик не придет. Жаль, конечно. Осталась только надежда на Фурне. Ну и на помощника прево».

Аккуратно проверившись на маршруте, я без труда избавился от слежки щуплого паренька, который до этого сидел у двери в таверну и, без сомнения, был послан за мной Жераром. Видно, больно интересным человеком я ему показался.

Глава 4

Выждав какое-то время после смены городской стражи, я направился к Фурне. Специально оделся попроще, чтобы не привлекать лишнего внимания. Немного денег в кошельке и кинжал в потайных ножнах, под одеждой. Город тем временем готовился ко сну. Городской шум, раздражавший меня в течение долгого дня, словно растворился с приходом сумерек и только местами были слышны пьяные крики и женский смех, доносящиеся из таверн и борделей. Иногда можно услышать лязг железа и мерный топот сапог патрулей ночной стражи, совершавших очередной обход. Если их легко можно обойти, то нарваться на притаившихся в темноте грабителей можно было запросто, поэтому я шел, насторожившись, просеивая сквозь себя малейшие звуки, но кроме писка крыс, роющихся в отбросах, да цокота когтей пробежавшего мимо меня бродячего пса ничего подозрительного так и не услышал. Иногда приходилось идти почти на ощупь, из-за того, что верхние этажи домов, нависая над улицей, местами создавали почти непроглядную,