Куликовская сеча - Даниил Сергеевич Калинин

лишь теперь осознав, что действительно остался без защиты головы – в то время как всадники всей нашей тысячи уже медленно тронулись вперед, дав проход возвращающимся из сечи дружинникам.

– Обожди, Федор Иванович, сейчас добуду тебе шелом…

Глава 6

В итоге моя дружина задержалась, ожидая своего князя: раненого Бурушку пришлось сменить на «освободившегося» коня одного из погибших ратников, серого в белое «яблоко» Беляка. Последний достаточно смирно принял нового наездника и вроде как даже слушается меня… А вместо подогнанного под меня прочного бацинета, оставшегося лежать где-то в траве, шустрый Алексей раздобыл мне прилбицу – в комплекте с чужим, насквозь пропотевшим подшлемником…

Задумываться о том, что случилось с хозяином этого шелома, вот совсем не хочется!

А по совести сказать, я рассчитывал, что мне предложат остаться в тылу – все-таки по голове прилетело неслабо. Плюс князь как-никак! Но нет, тут, похоже, все раненые, держащиеся на ногах (кроме уж откровенно изувеченных), возвращаются в строй – вон, даже сильно побледневший Никита с перевязанным наспех глазом не уклоняется от сечи… Да он, как кажется, даже не покидал седла! Хотя и не смог участвовать в первой конной сшибке…

Нет, я мог бы сейчас и просто «соскочить», сославшись на «потемнение в глазах». Да даже не объяснять ничего ратникам – просто послать их вперед, а самому остаться позади!

Я же князь, как хочу – так и будет!!!

Вот только… Только здесь и сейчас так не делается – меня просто не поймут. Потеряю уважение, а с ним и дружину: гриди же не рабы, не привязаны ко мне, найдут и другого князя… Более честного и смелого. Вон, кстати, весьма наглядная иллюстрация в виде великокняжеского стяга с ликом Спасителя, гордо реющего над рядами воев большого полка. А там, где стяг, там и великий князь Дмитрий Иоаннович – с людьми, значит, никуда не бежит!

Хотя на самом деле…

На самом деле князь пошел дальше, решив разделить ратную судьбу простых ополченцев, рискуя испить вместе с ними из одной горькой смертной чаши. И, пожалуй, дальнейшая история этого выбора весьма наглядно демонстрирует, что война – штука весьма непредсказуемая. Боярин Михаил Бренок, коему князь отдал свою броню и облачение, стоит сейчас в глубине рядов большого полка и охраняется отборными дружинниками московского двора – но ему суждено погибнуть вместе с телохранителями у великокняжеского стяга… В то время как сам Дмитрий Иоаннович, последовавший вначале в сторожевой полк, потом в передовой (коли мне не изменяет память), затем сражавшийся в рядах большого полка, будет оглушен в сече – но уцелеет. По одной из версий, потерявшего сознание князя оттащит в сторону Андрей Ослябя, фактически спрятав Дмитрия от ворогов у поломанной березки…

Интересно только, как же татары доберутся до великокняжеской охраны? Пока что у наемников-черкесов дела в центре идут не особо важно – визуально их даже потеснили, несмотря на кажущееся численное превосходство врага!

Додумать свою мысль я не успел. Сблизившиеся с нами татары вновь начали обстрел.

– Щиты!!!

…Следующий час битвы (по ощущениям больше, но, судя по ходу небесного светила, прошел именно час) мы дважды успели сходить в копийный напуск, отгоняя зарвавшихся татарских лучников. Оба раза – не особо успешно: выбили из седел не успевших сбежать всадников, всего несколько десятков… Но по прихоти татарского темника ордынцы пока не повторяют приема с атакой своих багатуров сквозь ряды степной конницы.

В свою очередь, и Андрей Полоцкий ни разу не позволил дружинникам вырваться вперед и продолжить преследование поганых. Пока он лишь меняет отдельные тысячи дружинников после каждого «забега».

И судя по всему, тактика нашего воеводы оказалась полностью оправданной. Ибо Мамай наверняка специально провоцировал наш полк на преследование – готовя встречный удар в левый фланг полка из центра своего войска!

Однако же, не дождавшись опрометчивых действий от многоопытного сына Ольгерда, беклярбек Ак-орды решился использовать крупный резервный отряд тяжелой конницы уже против большого полка. Ратники которого, к слову, успели очень сильно вымотаться за время сечи с горцами! Это же не римские легионеры, по ходу схватки меняющиеся рядами, – тут кто стоял впереди, тому и все «шишки»…

По сигналу барабанов, ударивших в глубине рати поганых, черкесы пусть и не сразу, но расступились по центру, дав ордынским всадникам довольно широкий коридор, – и те поначалу неспешно двинулись сквозь него. Очевидно, маневр был продуман и обговорен с наемниками заранее, как один из возможных по ходу боя… Более того, вслед за тяжелой конницей в открывшийся «коридор» потянулись и легкие всадники – и до меня наконец дошло, КАК же татары доберутся до московской дружины!

…Трагедия развернулась, когда елецкая дружина – как и вся наша поредевшая тысяча – оказалась в середине строя полка, пройдя очередную ротацию… Именно в этот момент разогнавшиеся со ста метров багатуры врезались в ополченцев, врезались на моих глазах – тараня русичей длинными чжидами!

И даже не заметив пары десятков зазевавшихся черкесов, также сгинувших под копытами ордынских скакунов…

Ополченцам же, как оказалось, просто нечем было встретить ордынцев – ибо все копейщики передового полка или давно сгинули, или рассеялись в рядах полка большого. И даже сулиц, чей дружный залп мог бы остановить (или хотя бы замедлить!) удар катафрактов Мамая, также не осталось… Ничего не смогли поделать и лучники, за десять секунд галопа ордынцев успевшие выпустить две, от силы три стрелы.

А воев с самострелами, рассеянных по всему полку, уже не удалось собрать в кулак у точки вражеского удара…

На моих глазах строй русских пешцев в центре просто лопнул – а избежавшие тарана ополченцы подались назад, во множестве погибая под копытами татарских коней, да нещадно истребляемые в спину ударами сабель и точно разящими стрелами… Пытаясь хоть как-то помочь соратникам, навстречу багатурам двинулись московские дружинники – чей копийный напуск вполне мог остановить таран поганых! Но двинулись бояре медленно, сквозь ряды нерасторопных пешцев, не сумевших вовремя разойтись и организовать встречный коридор, коим дружинники могли бы проскакать навстречу ворогу…

К сожалению, только в теории. Но на практике нашим предстоит рубка грудь в грудь, по ходу которой вои московского двора уже не получат никакого преимущества над ордынцами…

И одновременно с ударом по центру Мамай бросил отборные части своих багатуров против левого фланга русского войска – предварительно измотав русичей длительным обстрелом лучников… Все, что происходит на противоположном крыле битвы, мне сложно разобрать из-за удаленности и закрывающей обзор сечи в рядах большого полка. Но все же