Шофер. Назад в СССР. Том 3 - Артём Март

я так перед тобой виноват, то скажу. Хутор Раздольный, что в пяти километрах от Красной.

— А, — хмыкнул я, — как я сам не догадался?

Раздольный был очень новым хутором. Вернее, заново отстроенном. Стоял он вблизи от тамошней огородней бригады, на которой, собственно все жители и работали. Там же стояла и ихняя МТС, небольшая, но с новым парком тракторов. Там и хранили, кстати, немецкие комбайны до начала учений.

В хуторе была своя школа, детский сад и фельдшерский кабинет. А самое главное, жилье там было квартирным. Ни хат, ни казачек в Раздольном не найти. Всюду стояла малоэтажная, но многоквартирная застройка на два-три этажа. Видать, по колхозным квартирам и расселили немцев.

— Ага, — сказал Вакулин, — да только с немцами ты просто так не увидишься. Присматривают там за ними. И точно тебя не подпустят.

Присматривают, значит… Ну что ж, понятное дело, что если есть иностранцы, то где-то рядом будут и товарищи из КГБ. Наверняка без этого никак. И, скорее всего, будут тайно. Значит, действительно просто так в гости к ним не попадешь. Хотя, колхоз у нас глухой, тихий. Может, одними партийными обошлись?

— А скажите, — глянул я на Вакулина, — кто за немцами смотрит? Ваши? Партийные?

— И наши, и не наши, — уклончиво ответил Вакулин.

Значит, точно там КГБ сидит среди немцев. И правда проще уж мне этого Рихтера в поле выловить и объяснить, что почем.

— Так что, ты это дело, Игорь, брось, — продолжал Вакулин, — Если уж нужно, что, то лучше на учениях. Там тебе проще будет с немцем увидеться.

— Угу, — покивал я, — проще. Ну ладно, Евгений Герасимович, пойдемте заявление переписывать.

— Да, пора уж, — покивал он, —ато больно уж у нас много нынче работы. Особенно у меня.

Вечером, к назначенному времени, я был в местном нашем отделении. Если честно, про донос, что написала на меня Екатерина Серая я особо и не переживал. Знал, что разобьется он о чужие многочисленные показания и доказательства. Знал также, что он, этот донос, может худым делом обернуться самой Екатерине Ивановне.

В милиции встетил меня Саня, Светкин друг, да повел, куда следует. Когда пришли мы с Саней в кабинет к Квадратько, Иван Петрович, широкий, как шкаф сидел за своим столом. Стол этот, покрытый стеклом, казался на фоне майора маленьким, как школьная парта.

— А, здорово, Игорь, — Квадратько встал, пожал мою руку, — как жизня течет?

— Потихоньку, — присел я на предложенный Саньком стул.

— Мда, — он вздохнул, — как рана твоя?

— Заживает.

— Добро, добро, — потянул Квадратько, — значит так. Давай с тобой начнем сначала и пойдем до конца. Нужны мне от тебя, Игорь, объяснения по сложившемуся делу. Чтобы приобщить, собственно, к еноту самому делу. Мне его завтра на суд передавать. Да и интересно мне, как вообще по твоему разумению все в тот раз обстояло.

— Ну давайте расскажу, — я пожал плечами.

— Угу, — Квадратько достал листок и ручку, приготовился записывать.

— Иван Петрович, — вздохнул я, — давайте я сам напишу.

— Землицын, — Квадратько нахмурил кустистые брови, — ты что? Не доверяешь? Аль чего боисся? Мы ж, вроде с тобой друзья-товарищи, не?

— Иван Петрович, — глядя Квадратько прямо в глаза, начал я, — не в обиду вам. Просто я сам привык. Не через вторые руки.

Квадратько поглядел на меня как-то обиженно, а потом передал листок и ручку.

— Ладно. Пиши. Но сначала так расскажи, как все было. По порядку.

Когда мой рассказ закончился и я изложил его письменно, Квадратько взял исписанные мною листы, вчитался. Некоторое время пыхтел, сопел, шамкал толстыми губами.

— Завтра днем, — сказал он наконец, — передаем мы Матвея в район на суд. Будут там ему меру пресечения определять. А дальше уж глянем. Скорее всего, попадет он в армавирский следственный изолятор. До выяснения. А может, и куда похужей, если ему не повезет.

— А я кем пойду по делу? — Спросил я.

— Да это теперь в прокуратуре решат, — пожал плечами Квадратько, — тут я тебе не помощник.

— И что? — Глянул я на майора внимательно, подался, слегла вперед, к нему, — ко мне нету больше вопросов?

Мрачный Квадратько помрачнел еще сильнее. Санек, немного растерянный, стоял у стеночки и глядел то на меня, то на майора. Иван Петрович громко открыл ящик стола, достал оттуда тетрадный листик рукописного текста. Положил перед собой. Мои показания, напротив, вложил в тоненькую папочку и отправил в ящик.

— Есть к тебе вопросы, Игорь.

— Тогда я слушаю.

Смурной Квадратько некоторое время сверлил меня взглядом, потом глянул на Саню.

— Где она? — Спросил Квадратько.

— Сидит в кабинете у Матросова.

— Ну веди тада.

— Угу, — Санек кивнул и скрылся за дверью.

— Кто сидит? — Спросил я настороженно, — кого веди?

— Щас-щас, Игорь, — Квадратько причесал пальцем усы, — обожди чутка.

Буквально через минуту в кабинет вернулся Сашка. Был он не один. Екатерина Ивановна Серая, одетая в невзрачные платьице и косынку, перепуганная, как мышь перед котом, вошла вперед Сашки.

Вот так номер… Это что ж выходит? Квадратько ее время перенес? Или попросил задержаться?

— А чего это тут такое? — Сказала она очень растерянно, потом глянула на меня мельком, но тут же кинула взгляд на Квадратько.

Видно было, что совсем Екатерине Ивановне неуютно на меня глядеть. Тряпичная сумочка с замком-защипом, что держала Серая, ходила у нее в руках ходуном.

— Спасибо вам, Екатерина Ивановна, что согласились задержаться, — Сказал Квадратько.

Серая промолчала. Только громко сглотнула слюну, приоткрыла рот как бы от удивления.

— Присаживайтесь, — он указал на стул.

Саня поторопился поставить его перед рабочим столом майора, рядом со мной. Серая опасливо села.

Квдаратько поглядел на Серую, потом снова в свой листочек. Вздохнул.

— Иван Петрович, — нарушил я молчание, — вы чего тут устроили? Очную ставку, что ли? Если уж так, то не по закону это получается. Зря вы затеялись.

— Не кипятись, пожалуйста, Игорь, — Квадратько тоже сглотнул, — ответь сначала на мой вопрос. А потом уж поглядим.

— Зависит от вопроса, — насупился я.

— Иван Петрович, — дрожащим голосом заговорила Серая, — чего тут такое? Зачем я вам