Игра без правил (СИ) - Афанасьев Семён

- А что должна буду делать я?

- Для начала – ты сломаешь все камеры на нашей части острова. Это довольно много работы...

- А почему вы сами не сломаете?

- Ты – единственный живой игрок со старыми правилами. Нас за порчу камер дисквалифицируют – а тебя только оштрафуют на рейтинг…

- У меня его нет.

Я ухмыльнулся:

- Ну значит, ты будешь ломать камеры, а Корпорация – скрежетать зубами от собственного бессилия. Потом мы дадим тебе винтовку, научим стрелять – и ты будешь охранять наш лагерь от летающих дронов, чтоб не шпионили. В общем, Маргарет, смотри сама: у нас тут организованная группа людей, которые сообща добывают еду и защищаются от чужаков. Тут никто никого не убивает и не ест, жесткая дисциплина. Не далее как сегодня утром два нарушителя оной в наказание начистили друг другу рожи… Вот так, путем командной работы, мы собираемся поиметь Корпорацию и Игру и обрести свободу. Думаю, у тебя нет лучшей перспективы, чем примкнуть к нам.

Она чуть поразмыслила и спросила:

- А в чем суть плана, как выбраться с острова?

- Это военная тайна, знаем ее только я и Блекджек. Он тут командир, я начштаба. Если коротко – я попал на Остров умышленно, имея заранее подготовленный план. Если учесть, что я закончил школу в шесть, а в четырнадцать начал преподавать в университете – план, разработанный моей головой, чего-то да стоит.

После того, как Сноу поела, Ильза отвела ее в «женскую» хибару. Там ей будет спокойней и безопасней.

* * *

На следующий день рано поутру группа, вышедшая, чтобы пополнить запасы воды, обнаружила на полпути воткнутую посреди тропинки палку с привязанной к ней запиской.

«Апачи» предложили переговоры.

Глава 7

На следующий день рано поутру группа, вышедшая, чтобы пополнить запасы воды, обнаружила на полпути воткнутую посреди тропинки палку с привязанной к ней запиской.

«Апачи» предложили переговоры.

- Интересный поворот, - заметил по этому поводу Блекджек. – Я всегда с подозрением относился к совпадениям…

- А где тут ты видишь совпадение? Просто они хотят узнать, нет ли и для них возможности примкнуть к нашей операции, скажем так, и, что более важно, не содержит ли наш план угрозы для них.

Ильза усмехнулась:

- А они не дураки, быстро просекли, что к чему. Мы только-только собрались…

- Тихо, давай без «мы только-только». Нас прослушивают направленными микрофонами сто процентов времени, и упоминать детали плана, если вокруг дома не стоит горланящая толпа, нельзя.

- Ладно, поняла. Вроде как теперь план под угрозой, да, Профессор?

- С чего бы вдруг?

- Хочешь сказать, ты предвидел, что они могут что-то заподозрить?

Я покачал головой:

- Я абсолютно точно знал, что если они не заподозрят сами, то заподозрит и предупредит их Боливар-старший. Ну ты же понимаешь, чтобы построить наркокартель номер один в мире и оставаться непойманным по сей день, нужно быть очень умным и подозрительным человеком. «Апачи» при любом раскладе начали бы что-то подозревать. Впрочем, признаюсь, я считал маловероятным, что они захотят о чем-то договариваться.

- Почему?

- Там среди верхушки нет ни одного человека, обладающего одновременно высоким интеллектом, чтобы вести переговоры, и действительно железными яйцами, чтобы заявиться к врагу в логово, на Острове, как ты и сам знаешь, белые флаги и прочие правила честной войны не действуют. В принципе, пара отчаянных человек у них есть, но они не на верхушке иерархической пирамиды и с ними уже нам говорить не о чем. Возможно, что-то изменилось в раскладе… Кстати, я придумал дело для Маркуса. Пусть смотрит телевизор безостановочно и запоминает все, что увидит, а раз в сутки сообщает мне вкратце об увиденном. К нему в напарники для этого можно поставить еще кого-нибудь, достаточно умного. Симмонс еще жив?

- Да, вполне, - ответил Блекджек.

- Он сгодится, все же бывший коп.

- Хорошо. А что ответим «апачам»?

- Пусть приходят, нас это ни к чему не обязывает. Послушаем, что скажут. В общем, напиши, что если придет кто-то из «верховных вождей» - мы гарантируем ему свободный вход и выход.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Палку с письмом оставили на том же месте, прицепив к нему ответ. В принципе, я не учитывал такую возможность, да и сейчас не вижу особого потенциала – но кто знает. В таком непредсказуемом месте возможно все, что угодно.

* * *

К обеду палка исчезла, и по этому поводу у нас состоялось оперативное совещание.

- Совсем хреново у нас с постами, - сказал я. – Палка исчезла средь бела дня. У нас из-под самого носа считай. На тропе к водопою появляется человек, забирает палку и уходит, и его никто не заметил.

- Ну, так там из постов – один часовой со стороны лагеря и один на скале, - заметила Ильза. – Строго говоря, на пятьсот метров к лагерю подобраться нетрудно, заросли кустарника, все такое… И часовые так себе.

- Это надо менять. Мы, просто между прочим, собираемся произвести что? Вслух не говорю, но вы поняли. Нет смысла убирать камеры, если к лагерю можно так близко подобраться.

- Кстати, да, это упущение, - согласился Блекджек. – Часовых получше нам неоткуда взять, чай, не римская армия, где за сон на посту полагалась казнь… И то, часовые стоят у нас по другой причине: когда один вдруг упадет, это признак, что на нас напали. Сигнализация, типа. Но вот кусты… Да, это то, что можно легко исправить.

И он исправил: к вечеру группа «пиратов» подчистую вырубила окружающий кустарник, правда, пока только вокруг лагеря.

А совсем уж вечером часовой сообщил, что видит человека с белым флагом.

Парламентером оказался некто Хорст Шоннагель, больше известный как «нюрнбергский снайпер». Он вошел в книгу рекордов Гиннеса как человек, получивший рекордное число пожизненных сроков – аж сто сорок семь – за то, что в состоянии сильного опьянения открыл стрельбу по пивному фестивалю в Нюрнберге. Правда, на самом деле он был совсем не снайпер, а обычный бюргер, и от его пуль погибло всего лишь шестнадцать человек, при том, что стрелял он в толпу с трехсот метров. Остальная сотня с гаком погибла в давке, но Шоннагель справедливо получил свои пожизненки за всех.

Его обыскали и привели к хибаре Блекджека, где уже ждали его мы – я, Ильза, Лейбер и сам Блекджек, а также поблизости расселось несколько вооруженных бойцов.

- Гутен абент, герр шарфшутце! – сказал я. – С чем пожаловали?

- Верней будет спросить, с какими полномочиями, - поправил меня Блекджек.

- Это был мой второй вопрос, но ты меня опередил. Итак, герр Шоннагель?

- Я – четвертый по авторитету лидер нашей команды… из четырех. Так уж вышло, что отправили меня, потому что трое других рисковать не захотели. Хреново быть наименее влиятельным из всего руководства, да.

- То есть, никаких полномочий говорить от имени всех у вас нет, вы пришли просто прощупать почву, да, герр Шоннагель?

- Верно. Дело обстоит таким образом, - ответил он, переводя взгляд с меня на Блекджека и обратно, - что если существует некий реальный шанс изменить нынешнее положение вещей в лучшую сторону, то… скажем так, если Боливар вывезет двоих…

- Какой еще Боливар? – приподнял бровь Блекджек.

- Это цитата из О. Генри, - пояснил я. – Герр Шоннагель имеет в виду, что апачи тоже хотят «запрыгнуть на наш поезд». Ответ на ваш вопрос – «теоретически возможно, практически проблематично».

- Хм… Мы будем это обсуждать прямо здесь? У нас просто пара дронов над головой кружит.

- Пускай себе. Мы же не будем выдавать вам наши секреты.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Ладно, и почему практически проблематично? – спросил Шоннагель.

- Смотрите сами. Мы по очевидным причинам вам не доверяем, вы и мы – враги. Что гораздо хуже, Корпорация может действовать через вас, чтобы разузнать, как я собираюсь ее поиметь. Отсюда следует, что никаких секретных планов мы вам не сообщим. Что автоматически переводит вас, «вождей», из разряда «первых в деревне» в категорию «вторых в Риме». Вам придется принять подчиненное положение и действовать по нашим инструкциям, что уже само по себе вас может не устроить. Еще хуже то, что такой режим не устраивает нас, потому что по получаемым инструкциям вы можете о чем-то догадаться. То есть, вариант союза «пиратов» и «апачей» как двух обособленных группировок неприемлем. Вот если бы «апачи» по волшебству превратились в «пиратов» - это очень сильно продвинуло бы нас всех к цели, но такого волшебства у меня в рукаве нет. А вас это устроит еще меньше, чем предыдущий вариант, потому что вы из лидеров превращаетесь в подчиненных, да к тому же вопросы доверия по-прежнему актуальны. И есть третий вариант ограниченного сотрудничества – это когда вы сидите на своей территории и не выходите за ее пределы. То бишь, не мешаете нам.