Мэри Джентл - Том I: Пропавшая рукопись

Аш поднимает голову.

Ее несут двое мужчин, лиц не узнать под стальными шлемами; звезды переместились по куполу неба, уже, наверное, позже, чем заутреня, почти канун обедни.

Все ее тело бьет крупная дрожь, руки и ноги дергаются спазматически.

— Опускайте ее!

Двое кладут ее на круглую гальку и камни. Аш слышит какой-то звук — шум волн. Холодный ветер дует ей в лицо. Море.

— Эй, командир, — Эвен Хью протягивает руку и осторожно трясет ее за плечо. — Ты тут немного вырубилась.

— Командир, еще меня стукнешь? — грустно спрашивает Томас Морган.

— Я тебя не трогала. Если бы я тебя действительно ударила, ты бы это ой как заметил!

Морган ухмыляется, вскидывает на плечо потрепанное древко знамени и, подняв кверху руки, снимает свой шлем с открытым забралом. От пота его длинные рыжие волосы прилипли к голове, ушам и шее. Он снимает рукавицу и вытирает щеки.

— Все дерьмо, командир! Мы выбрались!

Где-то там, среди двух сотен человек, Ричард Фаверхэм громко и немузыкально горланит мессу обедни и молится о спасении. Если бы не Вечный Сумрак, сейчас было бы время перед полуднем. Горят несколько фонарей, по одному-два на копье, догадывается Аш; и, опираясь на локти, старается приподняться — вся в синяках, опустошенная, измученная. Ломит все тело.

— Мы ждем тех галер, о которых мне говорил Анжелотти?

Эвен Хью показал большим пальцем на розовое свечение дальше по берегу:

— Сигнальный огонь, командир. Им лучше вернуться поскорее, этим хреновым гондольерам; иначе мои ребята разрежут их кишки на ленточки.

Возможно что угодно: шторма, течения, корабли противника. Аш уселась.

— Прибудут. А если нет, ну… ну, мы просто вернемся и очень любезно спросим у короля-калифа, нельзя ли нам одолжить у него хоть один. Верно, ребята?

Оба валлийца ржут.

— Покушать, — прошепелявил неподалеку чей-то голос.

— Уот! — Аш поднялась на ноги, ощущая боль. Кто-то снял с нее доспех; возможно владелец, и ей стало полегче, и в то же время она ощутила себя беззащитной. — Уот Родвэй! Здесь!

— Мясо, — немногословно произнес повар, протягивая дымящийся кусок.

— Ты так считаешь? — Аш взяла у него из рук кусок, пожевала — желудок стонал от голода, но все же следующие два куска Аш передала Хью и Моргану. Она небрежно облизала пальцы и воскликнула: — Ах, Уот, так вот куда подевались мои старые сапоги!

— Лучшая говядина! — удрученно прошепелявил Родвэй.

— Была — пока не попала к тебе в руки, — проговорил, не прекращая чавкать, Эвен Хью.

— Где Оксфорд? — все еще смеясь, спросила Аш.

— Я здесь, мадам.

На нем все еще был полный доспех, казалось, он не снимал его после отбытия из Карфагена. Морщины вокруг глаз отчетливо виднелись из-за въевшейся в них грязи.

— Как вы?

— Кое-что должна вам сказать. — Она увидела своих офицеров позади него и сделала им знак подойти; к ним присоединилась Флора — возникла из тьмы, неся лампу, освещавшую ее грязное, свирепо ухмыляющееся лицо, с побелевшими глазами.

— Ты в своем уме? — без всяких предисловий осведомилась Флора.

Аш привычным жестом отправила Анжелотти и Герена к себе за спину, и они присели на корточки; им были хорошо видны лица друг друга в круге света, который отбрасывала лампа на размытый волнами берег.

Голоса опять звучали у нее в голове. Как зимой солнечный свет бывает не менее светел, чем летом, но как-то жиже, слабее, без летнего сильного жара и тепла. Так и шепоты в голове ворчали на нее, но не могли принудить ее тело действовать помимо ее воли.

— Слишком многое я должна рассказать вам… но не все сразу. Прежде всего, я получила приказы и предложение, — сказала Аш. — Сейчас я намерена отправиться назад в Дижон. К Роберту Ансельму и к остальному отряду. Большинство моих ребят пойдет со мной, милорд Оксфорд, — хотя бы потому, что они погибнут, если останутся в Северной Африке. Дома, на севере, кто-то, может, захочет дезертировать, но я думаю, что большинство дойдут со мной до Дижона.

Она помолчала, прищурившись, как будто глядела на свет:

— В Бургундии еще светит солнце. Боже мой, как хочется увидеть дневной свет!

— А что потом? — спросил де Вир. — Что вы нас заставите делать, мадам?

— Вам я не приказываю. Хотя я бы не возражала, — Аш чуть-чуть улыбнулась, заметив, какое выражение появилось на лице английского графа. — Милорд, у нас есть враг, который прячется за нашим врагом.

Де Вир опустился на колени, серьезно слушая ее. Она продолжала:

— Нам противостоит сила, которой все равно, что произойдет, при условии, что будет взята Бургундия. По-моему, их вообще не волнует империя визиготов.

Граф Оксфорд выслушивал ее терпеливо и сдержанно.

— Вы носите древний титул, — продолжала Аш, — и, будь вы в изгнании или нет, вы остаетесь одним из крупнейших воинов этого века. Милорд Оксфорд, я возвращаюсь в Дижон, но вам там делать нечего. Вам следует направиться в другое место.

— Объясните, мадам, — Голос Джона де Вира заглушил раздавшиеся протесты.

— Наш враг — это демоническая сила… — Он перекрестился, и тогда Аш наклонилась вперед и договорила: — Если вы прислушаетесь к моим словам, я вам посоветую вот что. Сейчас речь идет о христианском мире. Империя визиготов победила почти все страны, кроме Бургундии — и Англии, но Англия не подвергается такой опасности.

— Вы так считаете?

Аш вдохнула побольше воздуха:

— За нашим врагом стоит другой враг… Каменный голем решает военные проблемы, он предлагает готовые решения Леофрику и через него — королю-калифу. В последние двадцать лет они получали от него указания нападать на христианский мир. Но тем силам, которые вещают устами каменного голема, — им наплевать на христианский мир. Их интересует только Бургундия.

— Враг за нашим врагом… — повторил Джон де Вир.

— Им нужна Бургундия. Не Англия. Только Бургундия. Визиготы возьмут сначала все другие города, потом Дижон, и Фарис опустошит страну. Не знаю, почему Дикие Машины ненавидят Бургундию, но это так. — У нее дрожь пробежала по спине от шепота их голосов. — Это так…

— И вы считаете, что один отряд наемников, воссоединившись в Дижоне, сможет это предотвратить? — с живостью спросил Оксфорд.

— На войне и не такое случается, но я не сильно беспокоюсь насчет разрушения Бургундии, — Аш поймала напряженный взгляд Флоры, но сделала вид, что не заметила его. — Я хочу добраться до Дижона — и там оторваться, сесть на корабль, идущий в Англию, оказаться в четырехстах милях от них, и посмотреть, что случится с крестовым походом, когда герцоги Бургундии будут побеждены и мертвы. Чем дальше я буду оттуда, тем лучше…

Голоса в голове были все еще слабыми.

— … но если они не остановятся на Бургундии, милорд Оксфорд, тогда я могу придумать только одно, что может остановить завоевания.

Де Вир заморгал блеклыми голубыми глазами в едком свете фонарей:

— И что же это?

— Мы должны разделить отряд здесь, — сказала Аш, — вы должны отправиться на восток.

— Восток?

— Плывите в Константинополь — и просите турок помочь в войне с визиготами.

— Турок? — Джон де Вир захохотал звучным глубоким смехом, на звук которого оборачивались издали. Он положил руку на плечи Дикона де Вира, — осторожно, стараясь не задеть забинтованную голову младшего брата, — и хохотал. — К туркам за помощью? Мадам капитан!

— Возможно, они вовсе не союзники короля-калифа. На его коронации их не было. Милорд, мы — это все, что осталось от бургундской армии. Турки собираются отнять христианский мир у визиготов любым путем, вы могли бы уговорить их сделать это сейчас…

— Мадам, я скорее попытаюсь вернуться и взять Карфаген!

Темные тени заслонили волны. Аш стояла, вглядываясь в темноту. Она знала и без связного Рочестера, прибежавшего спустя пару минут, что это пришли их легендарные галеры.

— Если учесть, в каком состоянии их гавань… — пожала плечами Аш. — А у нас два корабля: может быть, стоило бы вернуться и попытаться взорвать дом Леофрика, снести его с утеса! Таким путем убрать каменного голема. Милорд, мы смогли бы вернуться…

— Назад!

Слабые, но настойчивые, как дальние горны: голоса Диких Машин завопили в ее голове:

— Не трогай каменного голема…!

— … не повреди…

— … не разрушай…

— … ты и твои люди должны убираться!

— Ты прикажи им!

— Его нельзя трогать!

— Он защищен!

— Ты не разрушишь военную машину!

Аш, плотно зажав уши руками в тщетной попытке не слышать голоса, звучавшие в голове, смотрела вверх глазами, полными слез:

— О-о, Боже…

— Что такое? — грубый голос Флоры, странно противоречащий ее изящным, нежным рукам.

— На том же месте. — От боли у Аш сощурились глаза. — Они говорят в том же месте головы. Я же говорила вам, де Вир, они пользуются им как каналом связи. Это их способ говорить…