В небе 1941-го - Михаил Дорин
Вообще, странное пожелание от штурмана эскадрильи. Он идёт с нами, так что в воздухе всё покажет на маршруте. Ориентировку не потеряем.
Храмцов быстро кивнул мне и пошёл к самолёту. Техник другого И-16 уже ждал его с докладом, но Виталий просто прошёл мимо, направляясь за парашютом.
Следом стоял самолёт Коровина. Василий Иванович в это время подошёл к технику, принял от него доклад и повернулся к нему спиной, чтобы надеть парашют. Надо было и мне теперь поторапливаться.
Я быстро забрался в кабину и надел лямки. В этом мне оказал помощь ефрейтор Иванов. Он аккуратно всё закрепил, бегло осмотрел кабину и выпрямился, стоя на подножке слева.
— Готово, Андрей Николаевич, — приложил он правую руку к виску.
— Благодарю! Давай кулачок, — произнёс я, подставляя под удар свой кулак.
Иванов не понял этого жеста. Он смотрел на меня с удивлением. Будто я ему что-то запрещённое предложил.
— Просто ударь кулаком в мой кулак, — продолжал я держать руку перед ним.
— Товарищ… Андрей Николаевич, ударить Вас?
— Да не меня. Кулак мой… ай, дай сюда руку, — произнёс я, взял правую руку Иванова, сложил ладонь в кулак и стукнул свой.
Ефрейтор по-прежнему был в полном смятении от такого. На пару секунд он «завис» надо мной, а потом пошёл к винту для прокрутки.
Иванов быстро прокрутил несколько раз двухлопастной винт. Это нужно было сделать для выдавливания масла после стоянки, чтобы не было гидроудара.
Теперь дело за мной. Сначала и я «завис» прежде, чем начать процедуру запуска. Не каждый день тебе приходится сидеть в И-16 и запускать этот поршневой самолёт. А потом ещё и лететь на нём на прикрытие бомбардировщиков в самый разгар немецкого плана «Барбаросса».
Я надел шлемофон и подключился к радиостанции. Сразу же натянул на себя очки, чтобы не бил в глаза воздушный поток.
В этот момент над полем аэродрома вверх взмыла зелёная ракета.
Пора запускаться!
Хорошо, что память предшественника иногда помогает мне. Я быстро открыл пожарный кран. Следом прокачал немного бензина для обогащения смеси.
Порядок запуска на И-16 не сравнить с реактивными самолётами, где одной кнопки хватает на всё.
— От винта! — скомандовал я.
— Есть от винта! — ответил Иванов.
— Контакт! — крикнул я и начал перещёлкивать тумблер «Магнето».
— Есть контакт!
Техник прокрутил рычаг стартера и отпустил его. И сразу же начался настоящий вой, сквозь который я только и почувствовал, что Иванов похлопал по фюзеляжу, когда отскакивал от самолёта.
Я потянул на себя рукоятку стартера. Раздался металлический лязг, самолёт буквально содрогнулся, и винт несколько раз прокрутился. Из выхлопных патрубков вырвались клубы сизого дыма, масло и пламя.
— Рычаг! — громко сказал я, но никто бы и не услышал меня.
Надо сразу, как говорится, «поймать мотор». В последний момент я успел взяться за рычаг управления двигателем и аккуратно отклонил сектор газа. Самолёт при этом загудел, отбрасывая из патрубков дым и капли масла.
— Обороты… 1100, — посмотрел я на указатель, начиная прогревать двигатель.
Когда всё было готово, я начал ждать команды от ведущего. А таковым был Коровин.
После такого запуска, я даже вспотел. И это в открытой кабине, куда задувает воздушный поток. Прошли какие-то секунды, прежде чем Василий Иванович начал выруливать по полю к месту исполнительного старта. Как раз туда, где сейчас разложили большой символ Т.
Момент взлёта всё ближе. Теперь бы и с рулением ещё разобраться. Перед собой-то ничего не видно.
И тут произошло вообще странное. К такому меня ни прошлая, ни эта жизнь не готовила. Иванов, который перед самым запуском отскочил от самолёта, лёг на левую консоль крыла ближе к фюзеляжу и начал мне показывать направление. На такого «повадыря» я не рассчитывал.
Я добавил оборотов, и самолёт покатился по неровной поверхности. Подпрыгивал И-16 на каждой кочке, так и норовя уйти с выбранного маршрута руления. Так мы с Ивановым и дорулили до самого старта, где уже стоял Коровин и Храмцов.
Вторая тройка Переяслова подрулила и остановилась позади нас на безопасном расстоянии.
Мой техник спрыгнул и, отошёл на несколько шагов. Я быстро проверил отклонение органов управления, посматривая на реакцию Иванова. Тот, дождавшись окончания проверки, отдал мне воинское приветствие. Я сделал то же самое, и всё внимание сосредоточил на самолёте Коровина.
Храмцов стоял чуть левее и впереди меня на 10–15 метров. Как мы и договаривались, встали в правом пеленге. Так лучше виден ведущий.
Запуск произвёл, на старт вырулил. Осталось взлететь и задачу выполнить.
Вроде не первый раз буду подниматься в воздух, но на таком «аппарате» впервые. От гула и вибрации по фюзеляжу, чувствуешь насколько этот «ишачок» так и просится взлететь.
Всё внимание теперь на Коровина. Командир полка уже дал понять, чтобы мы сильно в эфире не болтали. Так, что раз комэска по радиостанции команды не даёт, придётся смотреть на него и делать как он.
— Внимание группе, взлетаем! — услышал я в наушниках треск, смешанный с голосом Василия Ивановича.
Так мне привычнее. Однако, я всё же посмотрел на кабину самолёта комэска. Он в этот момент поднял вверх руку и махнул вперёд. Видимо, не был уверен, что мы его команду расслышали.
Я начал прибавлять обороты, удерживая самолёт на тормозах. И-16 завибрировал ещё больше. В кабине меня слегка заболтало от стенки к стенке.
— Рано ещё, — проговорил я, глядя на то как стрелка указателя оборотов подходила к отметке 1800.
Лопасти винта слились в единый сплошной круг. Воздушным потоком над лётным полем поднялся столп пыли, который закрывал весь обзор.
Обороты на отметке 2100. Осталось чуть-чуть. В этот момент вперёд по полю устремился самолёт Коровина. Следом «стартовал» Храмцов. Мгновение, и я отпустил тормоза.
Самолёт устремился вперёд. И тут первая напасть. Моего «ишачка» потянуло влево. Такое ощущение, что истребитель вот-вот развернёт в обратном направлении через левое крыло.
Я сразу отклонил правую педаль и стал держать её. Чем быстрее росла скорость, тем больше можно было отпускать её.
Скорость подошла к отметке 100 км/ч. Ручку управления плавно «отдал» от себя. Костыль в хвостовой части начал отрываться, и теперь по полю бежит мой И-16 на двух колёсах.
А главное — обзор впереди мгновенно открылся.
Скорость 140… 150 км/ч. Ручку управления взял на себя и… Есть отрыв!
Я начал выравнивать самолёт. Скорость подошла к отметке 170–180 км/ч. Пора было убирать шасси. Пока я удерживал ручку управления и, тем самым самолёт на прямой, быстро крутил рукоятку тросовой лебёдки
