Физрук: на своей волне 2 - Валерий Александрович Гуров

— Нет, отца я не видел, — заверил я.

— Так вы выяснили, что на самом деле произошло? — не унималась Марина.

— Не-а, — ответил я коротко. — Тайна, покрытая мраком.

Классуха вздохнула и заметила, как Борзый с дружками красят забор и убирают территорию.

— Владимир Петрович, а как вы добились, что наши хулиганы в итоге пришли на субботник? — поразилась она.

Я пожал плечами и усмехнулся:

— Секреты педагогического воспитания.

— Макаренко? — уточнила она, видимо припомнив, что я однажды ссылался на великого педагога. — Надо будет почитать…

— Обязательно, — сказал я. — Полезная литература.

С появлением хулиганов дело пошло заметно быстрее. Я наблюдал, как они суетятся, и ловил себя на мысли, что старую поговорку про дурь, которую надо направлять в правильное русло, придумали явно не зря.

Вот тут был именно тот случай.

Минут через тридцать школьный двор преобразился. У ворот выросла гора собранных листьев, краска на турниках уже подсыхала, ворота блестели свежим слоем эмали.

Парни работали с видимым рвением — может, из страха, может, из желания загладить вину, а может, просто потому, что впервые делали что-то толковое.

Очень хотелось верить, что такие общественные работы хотя бы немного прочистят мозги моим горе-ученикам.

Когда всё стало двигаться без моего участия, я решил переключиться. На импровизированном столе всё ещё остался набор всяких «вкусностей», включая те самые хвалёные роллы, которые я всё никак не пробовал.

Я не стал заморачиваться с палочками, протёр руки влажной салфеткой, ещё одним «чудом цивилизации», и сунул ролл прямо в мисочку с соевым соусом.

Потом, по примеру Марины, сверху мазнул зелёной горчицей, этой… как её… васаби. Посмотрел на результат и отправил кусок в рот.

Вернее, попытался. Ролл, как назло, начал распадаться. Пришлось изловчиться, чтобы не уронить всё это кулинарное произведение на землю.

На вкус оказалось… интересно. Свежо, необычно, но спустя секунду рот загорелся, будто туда плеснули бензина и чиркнули спичкой.

— Мать честная… — прохрипел я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Видимо, перестарался с этой зелёной штукой. Я выдохнул, кашлянул, сделал глоток воды из бутылки и только тогда смог перевести дух.

— Ну и взбодрило, — буркнул я себе под нос. — Вот это, я понимаю, японская профилактика простуды.

Глава 7

Я запил японскую горчицу минералкой и гулко выдохнул — пробрало знатно.

— Владимир Петрович? — послышался голос.

Я поднял глаза. Передо мной стояла Милана в лёгком платьице, которое на ветру играло краем, оголяя бедро чуть выше, чем позволяли рамки приличия. Хотя эти самые рамки у каждого свои.

— Всё готово, — сказала она, облизывая пересохшие губы. — Что теперь с листьями делать?

— А что не так? — уточнил я.

— Мешков не хватает, — ответила она.

— Пойдем, покажешь.

Мы прошли к месту. Там действительно лежала гора листьев — не просто кучка, а нормальный такой вал. Мешков не оказалось — все, что были, теперь оказались набиты листвой до полна. Я недолго думал, всё-таки иногда в жизни надо действовать проще.

— Есть у кого спички или зажигалка? — спросил я у школоты. — Милана, у тебя же наверняка есть, ты же куришь?

Она на секунду смутилась:

— Я только электронку, — чуть смущённо ответила она. — Но зажигалка есть, мой бойфренд всегда забывает зажигалку.

— Давай сюда, — сказал я, про себя отмечая, что это уже третье именование молодого человека, помимо зоопарка и типочка.

Милана поковырялась в сумке и протянула зажигалку. Я чиркнул, проверяя зажигалку на работоспособность, и, увидев загоревшийся огонёк, удовлетворённо кивнул.

В этот момент к входу школы подкатила старая «Тойота»… вернее, старой она была только по году выпуска, а вот внешне выглядело так, будто только что сошла с конвейера.

Я знал модель тачки — «Марк II», она-то и в моё время была предметом слюнопусканий молодёжи и, видимо, оставалась таковой сейчас. Тонированная в круг, заниженная, с тюнингом из кучи всяких обвесов. Окна были закрыты, но, даже несмотря на это, было слышно, что в салоне громко играет музыка — низкие басы, от которых стёкла дрожали.

Всегда было интересно, каково это выживать в таком звуковом аду.

Дверца хлопнула, и из машины вышел тип кавказской внешности — под сорок. Куртка из искусственной кожи, золотая цепочка, фирменные кроссы и уверенная походка.

Честно говоря, в моей картине мира солидный мужик мало сочетался с такой тачкой. Кстати, мужик явно рассчитывал на то, чтобы поколотить панты. Если кто не понял, что он подъехал, то теперь, когда он открыл дверь тачки, и задрожали стёкла уже в школе, его появление точно ни для кого не осталось незамеченным. Кризис среднего возраста, блин.

Он с важным видом начал обходить свою «тойоту» по кругу, сдувая пылинки и едва не вылизывая её языком. Хотя почему едва, вон на палец плюнул, что-то оттирает, каплю какую-то…

— Владимир Петрович, а можно я уже пойду? — спросила Милана, будто между прочим, но по глазам было видно, что приехал мужичок за ней.

— Пойди, — ответил я.

Афанасьева уже сделала пару шагов, когда я её остановил:

— Милана, тормози.

— Что? — обернулась она, слегка приподняв подбородок.

— Аккуратнее со своим типчиком.

— Почему? — удивилась Милана, чуть нахмурившись.

— Просто аккуратнее, — заверил я.

Она коротко пожала плечиками, будто не поняла, но внутри, я видел, фраза оставила занозу.

Я не стал объяснять. Не рассказывать же, сколько таких «итальянцев-аратыков» я перевидал за жизнь. На словах — влюблённых до беспамятства, обещающих звёзды, айфоны и вечную любовь.

Только потом выясняется, что у него жена, трое детей и машина вообще не его, а дяди. Сами мы не местные, в общем.

— Владимир Петрович, вообще-то Гарри мне подарил мобильник, — сказала она с лёгким вызовом и достала блестящий телефон.

Я чуть завис, припоминаю, что типочка, с которым она общалась по мобильнику, звали по-другому.

— Ну, поздравляю, — ответил я сухо.

— Спасибо, что отпустили, — добавила Милана и пошла дальше, покачивая бёдрами.

Я проводил её взглядом. Гарри ждал возле своей «Тойоты», натирал тряпкой капот, осматривая отражение, будто готовился не к встрече, а к показу мод.

— Педант, блин, — пробормотал я себе под нос.

Я щёлкнул зажигалку, и пламя вырвалось жёлтым язычком. Подошёл к куче сухих листьев, нагнулся и поднёс огонь.

Секунда — и пламя пошло вверх. Сухие листья зашипели, затрещали и вообще горели на ура. Сразу дыхнуло осенью и дымом, как в старые времена, когда во дворах каждый октябрь дымили костры.

Марина примчалась первой — глаза испуганные, пальто нараспашку, волосы растрепались.

— Владимир Петрович! Что вы делаете⁈ Мы же сейчас здесь всё спалим!

Я повернулся к ней и заговорщицки подмигнул.

— Да не спалим мы ничего, — заверил я. —