Инверсия - Алексей Богородников

меня. Даже джебом — меня потрясло, неприятно отдалось в позвонки. Нереально мощный удар. Что за скрытое чудовище вышло против меня на схватку? За искаженным яростью лицом, не проступило и намека на слабость.

Это у кого кости на пальцах прочнее черепа встречаются?

Хупи от меня не отставал, выдавая ураганную серию. Боковым рассек мне скулу, зарядил по печени, хотя я вовремя прикрыл локтем, но было болезненно, отсушил мне бицуху, попав другим боковым.

Всё это меня возмутило до глубины души. Так не бывает — Хупи прет как танк, не чувствуя боли, будто под наркотой. Хорош ждать, данного киборга пора охладить.

Я чуть подшагнул сбоку, входя в клинч, опустил поднятые в глухую защиту руки: правой прижимая его левую к телу, своей левой хватая за локоть правой. Слегка наклонился, резко откинулся подбивая левом коленом под его ноги, и пробросил бедолагу корпусным прогибом. Очутившись сверху, левой рукой обхватил его шею и пробил с головы ему в нос.

Расстояние небольшое, удар лежа малоэффективен, но кровища пойдет.

Так всё и вышло. Я бодро вскочил с тела врага, ожидая победного финала. Вот только Хупи не собирался сдаваться. Реально, я что с Терминатором сошелся? Он так любит Маргери? Пересмотрел немую франшизу Рокки? Вроде в театре «Империя» сейчас крутят одну из первых съемок чемпионского боя за титул по боксу.

Под мои раздумья он ободрал мне губу. Взамен взлетев ракетой над нами и скоренько приземлился, воткнувшись головой вниз. Без видимого эффекта. Но рисунок боя Хупи всё же поменял. Не летел на меня. Для ударника бросаться на борца — мгновенная погибель. Бить стал короче, без длинных связок, работать ногами интенсивнее.

Только мы же не на ринге, вокруг кольцо зрителей. Загомонили недовольно: «хватит прыгать, чувак. Дерись!» В какой-то момент, отпрыгивая от моего намека на рывок, он наткнулся спиной на зрителей и его подтолкнули. С проходом в ноги, я его закрутил и мельницей кинул оземь, но уже не отпускал, перейдя на захват удушающим. Сцепил левую замком, обхватив его шею, правую руку завел на своё плечо, обхватил ей свой затылок, набрал в грудь побольше воздуха, начал помогать себе головой, продавливая соперника.

Это конец: даже физически более слабый оппонент, моментально удушит из такой позиции.

Хупи еще суетился: высвободил руки, размахивал назад, задевая уши, пытаясь попасть не глядя. Ну это такое. Хороший борец против хорошего ударника примерно то же самое что питбуль против гончей. Шансов нет: один проход в ноги, бросок, выход на болевой или удушающий. Потому на моей Земле ММА стал популярнее бокса. Только смешанный стиль раскроет самого сильного бойца в единоборствах.

Невероятно, но отсчитав и десять, и двадцать секунд я не обнаружил никаких изменений. Хупи так же бестолково сучил ногами, размахивал правой рукой, в надежде зацепить мое лицо, а левой пытался сорвать захват. Феноменальное здоровье. Я уже выдыхаться стал, но он бодрячком.

Походу у него и физиология другая: любой человек давно бы «уснул».

Расцепив захват, я нырнул за его руку и перебрался в позицию сверху. Фиксируя и держа оппонента только ногами (любимая фишка старичка Хабиба), стал методично наваливать кулаками по лицу. Заботливо спрашивая через пару ударов: «мистер Хупи, закончим?». Либо просто оповещая неприятеля о досадных фактах в изменении его гардероба: «мистер Хупи, правый рукав вашего пиджака объявил о суверенитете.»

Лицо ему я быстро расквасил, выглядело для зрителей ужасно, но эффект не наступал. Он даже повторно разбил мне губу, отмахиваясь снизу. Но тут уже не выдержала Маргери. С воплями и слезами: «хватит, Хупи, хватит, перестань, всё!», она кинулась умолять своего нового парня, прекратить весь этот цирк.

Я поднялся с соперника. Побежденным он отнюдь не выглядел. Жертвой автокатастрофы, падения с водонапорной башни, дрессировщиком диких котов, но с боевым духом у него было в порядке.

Разумеется, можно болевыми приемами вырвать бицепс, порвать сухожилие, сломать руку или шею. Кадык сорвать, так чтоб вниз упал, а там до летального исхода несколько секунд. Много что можно сделать, но не с одноклассником же. Что общество подумает: мне репутация маньяка и приводы в полицию не нужны.

— Неплохой у тебя тренер, хорошая работа ногами и руками, четкий удар. — похвалил бывшего друга. — Однако боцман флота её величества умеет большее.

Это я намекнул на своего старика Дольфа. Залегендировал умение приемчиков. Естественно, дед умел драться: морякам не впервой разносит портовые бары. Но не настолько эффективно, как инструктор по боевому самбо.

Хупи ничего не ответил, казался занятым. Оттирал кровь платочком, собирал пазлы своего пиджака и рубашки с земли.

— Расходимся. — погнала всех с места событий Глэдис. — Вы не только стали свидетелями школьной драки, но и потенциальными соучастниками. В «страшную книжечку» впишу фамилии тех, кто через пять секунд будет здесь хлопать глазами.

Страшной книгой, по аналогии с первой поземельной переписью в Англии, в гимназии называли блокнот Глэдис. В него она вписывала всякое-разное, о чем школота не имела ни малейшего понятия. А всякое неизвестное, пугает вдвойне.

Потому через пять секунд мы оказались совершенно одни.

— Ну и что с тобой сегодня случилось, Эйвер Дашер? — строго, жадно и требовательно спросила Глэдис.

— Я повзрослел. — сформулировал как можно более честный ответ.

Но она не отстала, только аристократично вздела правую бровь.

— Правда, миледи Глэдис, — искренне сказал ей. — Сколько можно заниматься глупостями. Я хочу занять высокое положение в обществе, прикупить пару-тройку поместий, жениться на девушке своей мечты и заниматься наукой.

— А она у тебя хоть на примете есть, — насмешливо поинтересовалась дочь лорда, — девушка твоей мечты?

— Простите меня. — отвел от неё глаза. — Что не в силах вам ответить на этот вопрос. Но могу пообещать: вы будете первой, кому я сообщу столь радостную вещь.

— Вы ужасный человек, мистер Эйвер Дашер! — внезапно разозлилась она. — Разбрасываетесь невероятно глупыми обещаниями! Немедленно приведите себя в порядок и не опоздайте на следующий урок.

Глэдис кинула мне в лицо свой платок и решительным шагом оставила меня в одиночестве.

«Вот злюка. Да что с этими девушками не так. И как такую красоту можно кровавыми соплями пачкать?» — задумался я, машинально вдыхая аромат белоснежного подарка.

История падения Эйва, мне примерно ясна. Болт на футбол, вечерние пивнушки, тисканье безотказной Маргери — форма подросткового бунта. Пацан слишком долго залипал на Глэдис. Зафанател, влюбился, переживал. Моё недомыслие: не понял сразу, отчего сердце заныло, при первом взгляде на нашу принцессу.