Год 1976, Незаметный разворот - Александр Борисович Михайловский

меньшая была подобрана в трофеях или отобрана из лучших советских образцов. А уже к лету ее уже развернули в корпус, который укомплектовали новейшей техникой, в кратчайшие сроки созданной на основе информации из будущего. В летнюю кампанию сорок второго года таких мехкорпусов у Советского Союза было только два, к зиме их стало уже шесть, а к осени сорок третьего года немцы закончились...

- А паччему? - спросил удивленный Сталин. - В той истории, которая была в прошлом товарища Серегина, война шла почти четыре года, а вы управились за два года с небольшим...

- А потому, товарищ Сталин, что воевали по-другому, - кротко глядя на Виссарионыча, ответил «просто Лёня», - не числом, а умением и качественным превосходством на решающих направлениях. И дураков в высоких чинах, любивших поколотить в бетонную стену растопыренными пальцами, там вы четко определили: кого в овраг и расстрелять, кого в глубокий тыл на вещевом складе подштанники пересчитывать. Это, если что, я о товарище Тимошенко, кидавшем красноармейцев с винтовками на насыщенную пулеметами и артиллерией полевую оборону германской пехоты. Месяц таких атак - и новенькие, только что сформированные по мобилизации, стрелковые дивизии стачивались наполовину, при полном отсутствии выполнения задачи. Духов-щинская операция была от меня далеко, а так называемые контрудары в полосе Южного фронта я наблюдал собственными глазами. Бить во вражескую оборону следует не растопыренными пальцами и даже не голым кулаком, а тяжелым ломом гаубичной артиллерии РГК, уплотненной до показателя двести орудий на километр фронта прорыва, или, в крайнем случае, «адским жупелом»...

- Чем-чем? - переспросил ошарашенный лучший друг советских физкультурников. - Каким еще адским жупелом?

- Это, товарищ Сталин, - ответил чрезвычайно довольный Брежнев, - такая наша отечественная система вооружения, основанная на применении сверхтяжелых реактивных снарядов залпового огня. В первом залпе к цели прибывает большое количество реактивных снарядов, снаряженных прямогонным бензином, и по команде американских радиовзрывателей, инициирующих вышибные заряды, распыляют свою начинку на высоте от пяти до восьми метров. Получается единое бензовоздушное облако высотой десять-двенадцать и шириной двести-триста метров, протяженность которого определяется только количеством установок, вытянутых вдоль линии фронта. Во втором залпе, плотность которого может быть значительно меньше, к цели прибывают обычные осколочно-фугасные снаряды, детонирующие адскую смесь. Ба-бах! И германская дивизия, или как минимум пара полков, отправляются оформлять проездные документы прямо до ада. А в эпицентре взрыва даже хоронить потом нечего, потому что тела там превращаются в фарш, и даже минные поля на подступах к вражеским позициям детонируют безотказно. И вот тогда, пока еще не осела пыль, по центру прорыва стоит вводить механизированные части, а на флангах кавалерию, и неудержимо двигаться вперед, пока враг не опомнился и не начал стягивать к месту прорыва все доступные резервы.

Сталин посмотрел на меня и спросил:

- Товарищ Серегин, а вы что скажете?

- То, что товарищ Брежнев называет «жупелом», - ответил я, - это импровизированный боеприпас объемного взрыва, наскоро слепленный на коленке из доступных в ваше время компонентов и материалов по схеме «голь на выдумки хитра», но при этом обладающий просто запредельной мощностью. Разумеется, применение такого оружия требует длительной и трудоемкой подготовки, которую необходимо скрывать от противника, а также определенных климатических условий. Но в случае успеха результат будет выше всяких похвал - внезапный, в считанные минуты, прорыв фронта с выходом в дивизионные и армейские тылы, что называется, «шах и мат». А дальше весь вопрос в конечной цели операции, которая должна быть достойна применения подобных вооружений и вводимых в прорыв первоклассных подвижных соединений.

- Но, как мы понимаем, - хмыкнул в усы Сталин, - одним жупелом войну в два года не выиграть...

- На самом деле, - серьезно сказал Брежнев, - Германия вступила в эту войну, уже имея предельное мобилизационное напряжение и безвозвратные потери свыше полумиллиона солдат в год ей категорически противопоказаны. Каждая наступательная операция Красной Армии должны вырывать из тела вермахта клок живой силы таким образом, чтобы ни один враг не мог вырваться из котла к своим. Отрезал - съел, отрезал - съел. При этом необходимо сделать так, чтобы враг не мог догадаться, какая из двух-трех локальных операций, проводимых на разных участках фронта, является предвестником большого прорыва, а какая так и останется локальной. А для этого требуются как маскировка и сохранение секретности, так и самая беспардонная дезинформация врага, чтобы он видел то, чего нет, но не замечал реального сосредоточения наших войск. К началу зимы вам необходимо безвозвратно вывести из строя не меньше полутора миллионов немецких солдат и офицеров, и примерно столько же следует положить в ходе зимних контрнаступлений. И вот тогда к весне Гитлер окажется гол как сокол и пойдет с шапкой по союзникам и сателлитам, с просьбой подать хоть какие-то контингенты на Восточный фронт. А для этого в Красной Армии в первую очередь требуется хорошая подготовка и слаженность -как самих войск, так и их командиров. Без нее даже самое новое и совершенное вооружение оказывается обычным металлическим хламом. Разного рода генералов-засранцев, перед началом операции не успевающих развернуть на позициях приданную артиллерию, а потому посылающих бойцов в атаку без артподготовки с одними винтовками, следует немедленно снимать с должности и отдавать под трибунал. А потом решать, кого понизить в звании и использовать в качестве взводного или ротного, кого отправить в штрафной батальон, а кого и попросту расстрелять, ибо человек этот неисправим никакими нелетальными методами.

- Вы, товарищ Брежнев, говорите с полным знанием дела, - произнес Верховный. - Теперь видно, что вы совсем не тот человек, о котором мы читали в книгах, а нечто большее. Теперь осталось выяснить, намерены вы помочь нам в борьбе, так сказать, материально и непосредственным участием или останетесь сторонним наблюдателем, подающим добрые советы...

Брежнев вздохнул и ответил:

- Сторонним наблюдателем, товарищ Сталин, я остаться никак не могу, и в то же время, прежде чем я пообещаю вам что-то конкретное, мне необходимо по-настоящему взять власть в свои руки. Политбюро, там, в семьдесят шестом году, привыкло воспринимать моего реципиента как безвольную куклу, которой манипулирует его ближайшее окружение, и мне еще предстоит доказать, что это не так. А еще мне придется как-то объяснять исчезновение председателя КГБ товарища Андропова и главного идеолога Советского Союза товарища Суслова...

- Андропов, - сказал я, - является организатором и главным выгодополучателем заговора по захвату контроля над верхушкой советского руководства. Всю жизнь он шел к должности Генерального секретаря, при помощи интриг и преступлений убирая всех мало-мальски способных конкурентов, добился своего и помер через год с