Стальная империя - Сергей Александрович Васильев

– Мои коллеги, – пренебрежительно морщила носик Ида, – старательно изучая политику, тратят свою неуёмную энергию на парламент и лоббистов, хотя господа конгрессмены имеют такое же отношение к власти, как секретарша компании – к её владельцам. Настоящая власть всегда тайная. Альянс дельцов Уолл-стрит давно построил свой «контур влияния» в тени Капитолия. Первым, кого удалось вытащить из тени, был Орден Золотого круга, ими была развязана гражданская война, а затем убит Линкольн. Сейчас шустрые мальчики Ордена – Шифф, Варбург, отец и сын Морганы – носятся с идеей какого-то сверхбанка, но лично меня больше интересует их командор – потомок осевшего в Америке почти сто лет назад некоего Рокенфеллера из гессенского корпуса немецких наёмников британской экспедиционной армии. Зовут его Джон Дэвисон Рокфеллер. Он очень успешный бизнесмен and he is the most cold-blooded gangster in America – самый отмороженный гангстер в Америке. Его ещё называют Мефистофелем из Кливленда…

За спиной каждого успешного мужчины стоит великая женщина. Рокфеллер был женат на Лауре Селестине Спелман. Он как-то заметил: «Без её советов я бы так и остался бедняком». Распределение их семейных ролей выглядело идеально. Джон торгует лицом, надувает щёки, потея под софитами, и громогласно заявляет о себе на переговорах.

Набожная Лаура, для которой, по её собственному признанию, тремя китами счастья «всегда были исключительно семья, дом, церковь», тихо и незаметно организует другую часть работы. В результате конкуренты Джона или становятся покорными овцами, или просто в один прекрасный день скоропостижно переселяются в лучший из миров.

Бизнес главного конкурента Джона – Pennsylvania Railroad – в одночасье был разрушен восстанием рабочих. Оно было настолько мощным, что для усмирения пришлось вызывать федеральные войска. Практически тот же сценарий повторился с другим его конкурентом – Tidewater. Многочисленные диверсии на нефтепроводе привели, в конце концов, к финансовым неурядицам компании, толкнувшим её в объятия «хлебосольного» Джона. Как ни рыли носом землю заинтересованные конкуренты, частные и полицейские детективы, так и не смогли накопать на Джона хоть какой-то компромат, хоть какую-то связь с криминалом… А рядом в это время смущенно улыбалась и тихо делала своё дело скромная и богобоязненная Лаура…

Последнее время Рокфеллеры обращают внимание на Россию. Эта далекая холодная страна всё чаще становится темой для приватных разговоров и публичных дискуссий среди акул Уолл-стрит. Идя по следам Рокфеллера, Ида дошла и до Машиного почтового бюро. После долгого ритуала присматривания и «обнюхивания» социально активные дамы подружились и, не заключая никаких соглашений, одновременно исподволь выясняли причины такого пристального внимания, постоянно меняясь свежей информацией. Накануне нового 1902 года из России для Рокфеллера и Шиффа специальной почтой пришло какое-то обширное послание. Прикормленный Идой садовник сообщил, что пакет застал Джона за гольфом, и он, недовольно покачав головой и сосредоточившись на очередном ударе, кивнул в сторону Лауры, отдыхающей в сени секвойи.

Самая богатая женщина САСШ внимательно перечитала сообщение, тоже покачала головой, кивнула и легким движением руки разрешила курьеру удалиться. А на следующий день все американские кредиторы Японии получили приглашение прибыть в поместье Рокфеллеров Kykuit, что на голландском языке означает «Смотровая башня». Одновременно специальному представителю «Стандарт ойл» в России была отослана рождественская открытка с текстом, больше напоминавшим шифровку, чем поздравление…

Вся эта суматоха волновала и озадачивала Машу. Но теперь, слава богу, можно будет написать и отправить долгожданное сообщение Канкрину. Связь с «Большой землей» восстановлена.

Коммуникационным проблемам Маши наверняка бы позавидовал Самуэль Нилл Макклин, почти год живущий в «золотой клетке» без права переписки и каких-либо контактов. Таковы были правила, утвержденные Артиллерийским техническим комитетом, второй стороной его «золотого» контракта.

Будучи ещё молодым врачом из штата Айова, Самуэль питал страсть к оружию и мечтал о своем деле в данном направлении. В 1896 году, завершив медицинскую карьеру, он приступил к созданию собственной оружейной компании McClean Ordnance & Arms в Кливленде, штате Огайо. Его первым запатентованным образцом был самозарядный пистолет с множеством нехарактерных для того времени решений, в первую очередь – с оригинальным устройством ползуна и затвора, компенсатором отдачи, балансиром-противовесом и прочими удобствами, так и не оцененными американским военным ведомством[13]. Самуэль перешёл к более крупным формам и через два года разработал одно из первых автоматических орудий – однофунтовую полевую пушку. Решения были тяжелые, громоздкие, ненадёжные, зато позволяли вести стрельбу в автоматическом режиме, а сама пушка, несмотря на всю свою революционность, получилась на удивление простой.

Обойма из десяти 37-миллиметровых снарядов, вставляемая сверху, отстреливалась за неполные пять секунд, точнее – должна была отстреливаться, но упорно не желала это делать, демонстрируя своенравный характер пока ещё «сырой» автоматики. Тем не менее в апреле 1899 года первый прототип пушки McClean Mk. I был доставлен на полигон в Санди-Хук, а военная комиссия спонсировала 3000 долларов на производство снарядов и запасных деталей к оружию. В августе 1900 года Макклину выделили еще 3000 долларов на доработку конструкции…

А в феврале 1901 года в жизни конструктора появился флигель-адъютант его императорского величества и выкупил прототип, заряды к нему, патенты, долги перед военной комиссией и поставщиками, а также самого Макклина в обмен на трехлетний контракт «без права переписки и выбора места жительства». Впрочем, стесненный в средствах Самуэль подмахнул соглашение с его величеством не задумываясь. Три года мучений оправдывала сумма договора с русским царём, позволяющая больше никогда не работать ни самому конструктору, ни его детям. Правда, в обмен на доведенные до заводских кондиций автоматическую пушку и ручной пулемет. В этом как раз Макклин проблемы не видел. Пушка, хоть и через раз, уже стреляла, а пулемет уже существовал в чертежах и, при определенной удаче, мог быть реализован в металле в течение года.

Новые непосредственные начальники Самуэля – полковник Дурляхер и капитан Барсуков[14]– огорошили жизнерадостного и любознательного американца известием, что жить и творить всё это время ему придется в самом натуральном монастыре, расположенном у чёрта на куличках, где-то на Урале. Правда, потом успокоили, объяснив, что монастырь этот не совсем обычный, а «нового строя», где монахи, выполнявшие роль охранников, занимают только внешний его периметр, а внутренний представляет собой вполне комфортабельное поселение с отдельной охраной, со своими лабораториями, конструкторским бюро, производственным и жилым корпусом, где есть техническая и обычная библиотека, салон, кухмистерская и даже такое новомодное развлечение, как синематограф.

Второй раз Макклина смутил хмурый офицер контрразведки, осведомившийся, какую фамилию и какое подданство на время контракта Самуэль хотел бы иметь. А когда конструктор попробовал возмущаться, сунул под нос свежеподписанный контракт и прочел небольшую лекцию с перечислением стран, приходивших в Россию с войной за последние сто