С чем вы смешиваете свои краски? - Дмитрий Соловей

Дядя Вова посетил нас в начале осени два раза. Меня похвалил. У бабушки выспрашивал, в чём нужда, что Катенька пишет, и так далее. В общем, проводил оперативную работу с объектом. Мама писала редко. Почему-то получать её письма приходилось на главпочтамте. Ещё на первом конверте я прочитал, что страна отправления — Канада, и никак на это не отреагировал. Я и раньше предполагал, что родители работают в какой-то англоязычной стране.

Дядя Вова как бы между прочим проверил мои навыки чтения газет:

— Ну-ка, Санёк, почитай, что сегодня в новостях.

В «Известиях» от десятого октября писалось, что с конвейера Горьковского автозавода сошла первая партия автомобилей ГАЗ-М-21 «Волга».

— Ух ты! — вполне искренне обрадовался я. Не знал раньше, когда это событие случилось.

Дядя Вова, удовлетворившись проверкой моих умений читать на русском, а после и на английском языке, вернул внимание бабушке:

— Мария Васильевна, вы не смотрели в кинотеатре новый фильм «Весна на Заречной улице»? — И получив отрицательный ответ, рекомендовал сходить.

— Да когда мне с дедом по кино ходить, — отмахнулась бабушка, но позже поинтересовалась планами Ильи на ближайшие выходные.

Тот не возражал и согласился сопроводить меня. Им с начала учебного года отменили обязательное ношение формы в городе. Илья перешёл на гражданскую одежду и чувствовал себя в ней более раскованно.

После занятий Илья специально проехался по кинотеатрам, узнал, что выбранный нами фильм идёт в «Ударнике», и в воскресенье мы отправились в кино.

Когда-то давно я смотрел «Весну на Заречной улице». Но в новой реальности всё воспринималось по-другому. Это были события и люди того времени, в котором я теперь жил. Раньше я не мог сопоставить, дорого это или нет, когда хозяйка квартиры просит с молодой учительницы за комнату двести пятьдесят рублей. К слову, у студентов стипендия двести шестьдесят. Пенсии инвалидам-ветеранам платили вообще сто шестьдесят рублей. Были, конечно, и инженеры с окладами в полторы тысячи, но в целом народ не шиковал. Мало того, со своей зарплаты люди платили не только подоходный налог, но и добровольно-принудительный заём, а молодёжь — комсомольские взносы. Те, у кого не было детей, ещё и за бездетность шесть процентов отстёгивали. Итого минус треть зарплаты. В общем, двести пятьдесят рублей за комнату — немаленькие деньги. Но в фильме, где обличали мещанские замашки одного из персонажей, это было оправдано.

— Понравилось? — спросил меня Илья на обратном пути домой.

— Очень, — искренне ответил. — Особенно песня. «Когда весна…» — напел я.

— Молодец, с первого раза слова запомнил, — удивился Илья и дальше стал выспрашивать о моём увлечении английским языком. Как оказалось, эта информация прошла мимо него. Если бы дядя Вова не стал меня проверять, то Илья и не обратил бы внимания. Парень даже не знал, что бабушка — преподаватель иностранного языка. Сам он сейчас усиленно изучал английский и был заинтересован в языковой практике.

— Нужно тебя проэкзаменовать, — серьёзным голосом произнёс я и нахмурил брови, чем вызвал задорный смех у Ильи. И между прочим, я не шутил. Дома подверг его беглому опросу. Ожидаемо мои умения превосходили знания молодого лейтенанта.

— Да ты не переживай, — успокаивал я его. — У меня мама переводчица, бабушка учительница, а ты учишь язык всего два года.

— По четыре-пять часов в день, — приоткрыл свои секреты Илья.

Бабушке я тем же вечером намекнул, что для нас с Ильёй были бы полезны совместные тренировки в английском.

— Мария Васильевна, я вам готов заплатить как репетитору, — сунулся было с предложением Илья и схлопотал полотенцем по шее, а свободного времени у него стало ещё меньше.

В конце октября дядя Вова убыл из Москвы. Вернее, я его отсутствия не заметил и ничего не подозревал. Не так он часто бывал у нас. И если бы Илья после ноябрьских праздников не обмолвился бабушке насчёт того, что Владимир Петрович в больнице, мы бы и не узнали.

Заговорили на эту тему совершенно случайно. Деда вот-вот должны были положить в госпиталь, и лейтенант как-то промежду прочим сказал, что дядя Вова в больнице с ранением. Мол, доставили недавно самолётом.

— Да что ты! Как бы его проведать, — заволновалась бабушка.

— Вас не пропустят, это ведомственная больница, — пошёл на попятную Илья.

— А меня с тобой пропустят? — зачем-то попросился я.

— Нет, братишка, не думаю, но могу передать твои пожелания о выздоровлении.

На тот момент у меня и мысли не было, что именно могло приключиться с дядей Вовой. И только высказывания деда позже навели меня на определённые мысли. Мы его с бабушкой провожали в больницу, он ворчал, не одобряя нашу дружбу, как он говорил, с «этим энкавэдэшником». Потом дед стал обсуждать слухи о волнениях в Венгрии, и тут у меня разрозненные пазлы сложились в одну картинку.

Как-то я совсем позабыл о том, что случилось осенью этого года в Будапеште. Точных цифр я не помнил, но погибших там было много. На несколько дней власть в столице сменилась. Представители нового правительства зверствовали серьёзно, вешая и пытая сотрудников госбезопасности и коммунистов. Потом-то наши проехались по городу на танках. Кому нужно настучали по башке и навели порядок. Не там ли побывал дядя Вова? У Ильи не узнаешь, да и неважно это для меня. Изменить события в Венгрии я бы всё равно не смог. Пусть лучше дядя Вова выздоравливает.

Деду сделали операцию, осколок извлекли, прогноз был благоприятный. И даже из госпиталя через неделю домой отправили. Бабушка теперь разрывалась, не зная за кем ухаживать, уговаривая меня перебраться в коммуналку. Я заверил, что за мной Илья присмотрит, и даже временно переезжать отказался. Насчёт присмотра я сгустил краски, он мне не требовался. Зато нужна была помощь взрослого человека в приготовлении еды.

С утра пораньше Илья растапливал печи в доме и убегал на занятия. Я просыпался часов в восемь утра, готовил себе простой завтрак на примусе. Обычно макароны или омлет. На обед у меня было то, что оставалось с вечера. Обычно кастрюля супа, сохранённая в прохладном месте на балконе. Илья возвращался домой часов в шесть, доедал суп и начинал готовить