Мэри Джентл - Том I: Пропавшая рукопись

Остальные — высокие, широкоплечие — и на всех лицах печать недавнего, лютого голода — при виде Аш начали ухмыляться и отпускать восторженные комментарии. Вокруг них были аккуратно составленные штабелем бочки с вином, бархатные одежды и тяжелые джутовые мешки. Обращенные к Аш лица так и сияли от изумления.

— Кто бы такому поверил!

— Да я это, я, — сказала Аш, снова поворачиваясь к валлийцу.

Вид у Эвена Хью был не особенно привлекательным: в прерывистом свете переносного железного фонаря было видно, что его кожаная безрукавка покрыта белыми пятнами пота, левая рука и запястье обмотаны старой, побуревшей повязкой. Другой рукой он сжимал эфес верхового меча.

— Я мог бы это предвидеть, капитан, — сказал Эвен. — Мы прямо в центре этого хренового землетрясения — и тут вылезаете вы. Ну, что будем делать?

— Почему меня спрашиваешь? — скривила губы Аш, обводя взглядом их грязные вороватые лица. — Ах да, верно, — я же командир! Я так и знала, что ты какую-нибудь причину да сыщешь.

— Ты где была? — спросил другой лучник, Микель.

— В визиготской каталажке, — усмехнулась Аш. — Но вот я тут. Ладно, тут у нас не херовое рождественское угощение для нищих. Говорите. Кто из наших тут, почему мы тут, и что, мать вашу, вообще происходит?

Бум-мм!

Эта пушка бабахнула так близко, что земля вздрогнула под ногами. Аш, сморщившись, заткнула уши пальцами. Она видела, как они наблюдают за ней, как скалятся и радостно ухмыляются; она заметила, какие у них напряженные лица, как почти все уже опомнились от первого изумления при виде своего пропавшего капитана — и вот уже снова к ним вернулась старая привычка слушать ее команду: «вот — Аш; она скажет, что нам делать, она вытащит нас отсюда, она вытащит нас откуда угодно; это — Аш». В бою, когда ярость бушует в крови, они даже не удивились; в бою всегда случается невозможное.

… В самом центре главного города империи визиготов, в окружении вражеского народа и войск противника…

— Какой херов кретин привел вас, ребята, сюда? Арбалетчик Микель сапогом отодвинул в сторону подозрительный мешок.

— Да кто же еще? Сумасшедший Джек Оксфорд, капитан, — вот кто.

— О, провались ты!.. А кто при пушках?

— Мессир Анжелотти, — ответил Эвен Хью. — Он там, наверху, старается вломиться в этот дерьмовый дом господина амира — конечно, эта халупа не развалится так, как остальные, а?

— Какого еще господина амира? — Ладно, об этом — после. Что вы, мать вашу, вообще делаете в Карфагене?

— Мы тут осаждаем их, капитан, — не видишь, что ли? Ждем, пока все эти крысенки вылезут и попытаются перекусать нас.

Его копейщики дружно заржали. Аш хмыкнула.

— Да мне их просто жалко, этих несчастных готов! Ладно, продолжайте в том же духе. И — смотрите! Вы забрались в самую середину развороченного улья.

— А то не знаем! — ухмылялся Эвен Хью. Он выглядел счастливым.

— Тело Марка Тиддера — в одном из этих переулков. Ты — Микель — иди, разыщи его; потом возьми себе напарника и принесите его сюда. Мы не оставляем наших…

Перед ее глазами всплыл вдруг образ Годфри, в зеленой рясе, почерневшей от воды и грязи, и белые обломки кости над его загорелым лбом. У нее защипало глаза.

— … если можем. Если появятся какие-то войска, доложить сразу. Я буду в штабе.

— Капитан, но ведь ты и есть штаб, — весело сказал Эвен Хью.

— Ни черта подобного — пока не выясню, какие намерения у Оксфорда! Ты, — она указала на рыжеволосого командира второго отряда валлийских копейщиков, Томаса Моргана, — отведи меня к Оксфорду и Анжелотти. А вы, ребята, погасите этот хренов фонарь! Я вас за милю увидела. У всех у вас ума не больше, чем у полевой мыши, но это не причина сложить тут голову, — ваше дело просто выполнять мои приказы! Ладно, пошли! Шевелись!

Когда Аш двинулась вперед и высокий широкоплечий Томас Морган загородил поспешно погашенный фонарь, она расслышала чей-то шепот:

— Дерьмо, вернулась, и морда расцарапанная…

— Верно, — прорычала Аш. — Вернулась! Дерьмо! Они живы! Она улыбалась.

Без фонаря, да еще небо скрыли тучи, видимость совсем исчезла, вокруг только тьма, но теперь впереди слышались голоса и крики солдат, протирающих затворы пушек и заряжающих их; она уцепилась за пояс Томаса Моргана и ступала след в след за его неуверенными шагами, а он, нащупывая себе дорогу древком алебарды, двигался вниз по улице, древко стучало по рассыпанным кирпичам кладки и обломкам булыжников.

В животе у нее похолодело. Воображение рисовало ей кошмары среди кромешной тьмы: эти люди, которых она знает всю жизнь, — они угодили в ловушку на этих чужих улицах, они схвачены врагом в самом центре города, обнесенного стенами, — огороженный город внутри другого большого огороженного города, а весь Карфаген — снаружи, все амиры, все их домашние войска, вся армия короля-калифа, а еще торговцы, и ремесленники, и рабы; и каждый из них — наш враг…

«Какого дьявола этот опасный безумец притащил их сюда? — гневно размышляла Аш. — Как бы мне вытащить их отсюда? И как бы перед этим все-таки успеть сделать то, ради чего мы здесь?..»

Томас Морган споткнулся, пробормотал проклятие, постучал древком алебарды по разбитой вдребезги глыбе кирпичной кладки и свернул направо. Аш, с трудом удержавшись на ногах, последовала за ним.

«Сколько моих ребят тут? О чем думает Оксфорд, черт бы его побрал? Да, мы наемники — но это не значит, что ты можешь выставлять нас, как свою последнюю надежду, и подвергать нас такому смертельному риску… Ну, впрочем, он-то может считать, что вправе поступать подобным образом — просто я думала о нем лучше…»

Воздух стал другим.

Подняв голову к небу, Аш увидела, как тучи превращаются в редкие облака и сквозь них сияют яркие звезды: созвездия Вечного Сумрака. Она быстро опустила глаза в землю. Свет звезд позволил ей видеть, куда она ставит ногу, она отпустила пояс Томаса Моргана. Перед ней вырос дом с голыми стенами. Они стояли у угла.

Справа висели измочаленные ворота — массивные, обитые железом — разбиты не землетрясением, а пушечным огнем. Пушкари толпились на углу за несколькими большими щитами. note 133 Два фальконета note 134 опирались на стойки, воткнутые в грязь в то место мостовой, откуда при землетрясении вылетели булыжники. Солдаты отчаянно ругались и кричали; они старались выстрелить ярдов на пятьдесят вниз по переулку, да еще поперек него, чтобы последним взрывом окончательно снести ворота, а пушку подтащить поближе. Места развернуть орудие как следует не хватало — ширина переулка составляла не более десяти футов.

Прибежали еще солдаты; деревянные двери, сбитые с других домов, служили им прикрытием вместо щитов. В десяти ярдах от Аш в мостовую беззвучно вонзились стрелы, подняв тучу каменных осколков. Голос Антонио Анжелотти — о, Ангелок! Аш улыбалась, счастливая от узнавания, просто от его присутствия. Мессир Анжелотти изрыгал проклятия. По крыше дома быстро перемещались защитники, стреляли вниз: визиготы, стража визиготского дома, этот дом…

Память не подвела Аш. «Точно ли? Не кажется ли мне? Помню, как шли на север… Я прошла назад весь путь от дворца короля-калифа, вот здесь меня ввели в дом Леофрика… Да, ошибки нет — это дом Леофрика!»

Ее вдруг осенило.

Вот дерьмо! Теперь понятно, почему Оксфорд пришел сюда. Он делает то, что собиралась сделать я.

Он пришел за каменным големом…

Томас Морган проорал:

— Вот они, командир!

Но в его голосе прозвучало какое-то сомнение.

Аш прошагала мимо него в переулок, заканчивающийся тупиком; тупик был освещен фонарями и факелами; он был полон солдат; они кричали, бегали туда-сюда; еще два фальконета стояли на входе в переулок прямо перед домом Леофрика, их затворы в безумной спешке протирали снова и снова — и палили, без устали палили в проклятый дом. Высокий блондин в итальянском камзоле и укороченной мантии присел возле пушечной команды и кричал — Анжелотти! И еще дюжина знакомых лиц: дьякон Ричард Фаверхэ; за большим щитом — тощий блондин, руки которого по запястья перебинтованы; и два алебардщика; и Флора дель Гиз — а за нею большая толпа, все в нагрудниках и ножных доспехах, с булавами и аркебузами, со знаком Льва на груди; и среди них молодой рыцарь с волосами цвета спелой ржи, в полудоспехах — Дикон де Вир; и сам Джон де Вир — вот он снимает свой шлем с забралом и утирает лоб…

У нее была всего секунда, чтобы одним взглядом охватить их всех, поглощенных своими делами в этом упорядоченном хаосе, всего одна секунда, пока они ее не заметили. Внутри у нее все сжалось в панике: видеть своих людей, своих солдат, не замечающих ее, как будто ее тут и вовсе нет, — вечный кошмар командира. Его авторитет всегда может растаять, как туман. Его авторитет всегда висит на нитке, тонкой, как паутинка. В конце концов, кто она такая, чтобы кто-то выполнял ее приказы?