Мэри Джентл - Том II: Отряд

— Вот здесь, босс. Примерно на полмили к северу от северо-восточных ворот. Для нас это вверх по течению, на нашем берегу реки. Здесь вот мост, за линией укреплений. Они его пока не свалили. Поди, сидит там в расчете переправиться и свалить подальше в случае чего.

— У-гу, за мостом расходятся дороги на юг и на запад…

— Только уж мы его не отпустим.

Аш позволила себе улыбнуться разведчикам.

— Ежели он пустится в бега, придется гоняться за ним высунув язык. Молодчина, Эвен, и вы, ребята. Ладно. Придется послать еще кого-то, чтоб за ним приглядывали, — и будьте поосторожнее, у его арифов хватало времени переставить посты и сменить пароли. Но я должна знать, если король-калиф Гелимер вздумает переехать.

День двадцать седьмого декабря закончился. Дюжину раз в час Аш жалела об отсутствии Джона де Вира: ей не хватало его советов, но еще больше — его спокойной уверенности.

Отсутствие Флоры дель Гиз тревожило, как выпавший зуб.

— Активность во вражеском лагере. Переставляют людей, — доложил Ансельм.

— Они уже вернули нашего герольда?

— Фолло все болтает, — хладнокровно заметил Роберт. — Чем дольше это протянется, тем больше слабых мест успеет прикрыть Гелимер.

— Знаю. Но мы и не ожидали, что все решится мгновенно. Мы должны застать их врасплох: вырваться отсюда и сразу прорваться к Гелимеру. Иначе все бесполезно.

Двадцать раз за день она прошла весь Дижон от стены к стене: выслушивала рапорты, отдавала приказы, уточняла детали с Ла Маршем и Джонвиллем. После полудня Аш пыталась устроить себе короткую передышку, но почти сразу сорвалась с места: голова кружилась от гремящего в ней:

— ЧУВСТВУЕШЬ, КАК ХОЛОДАЕТ, ЖАЛКАЯ ТЕНЬ? ЧУВСТВУЕШЬ, КАК МЫ ВПИВАЕМ СИЛУ СОЛНЦА?

В коротких сумерках, которыми закончился день, новоявленный бургундский герольд побрел обратно через замерзшую грязь, отделявшую визиготский лагерь от города.

Наконец Ричард Фолло предстал перед Аш, ожидавшей с Оливером де Ла Маршем в дворцовой приемной, в окружении молчаливых дижонских купцов и ремесленников. На дубовом троне молча восседала герцогиня, с плотно закрытым вуалью лицом.

Мэр в сопровождении стражи прошел сквозь толпу запрудивших улицы беженцев. Почти каждый из них — одрябших от голода, с белыми кругами вокруг глаз, истощенных до предела — сжимал теперь в руках пику, вилы или, на худой конец, окованный железом посох.

— Ну? — вопросил Ла Марш с безмолвного согласия герцогини.

Ричард Фолло неторопливо поправил на груди цепь мэра и вздохнул.

— Все устроено, милорд. Мы сдаем город завтра, квахиду лорда командующего, Лебрии. Он желает, чтобы из города первыми вышли все лорды и магнаты, без оружия, и собрались на открытой полосе у северо-восточных ворот. Затем солдаты, безоружные, группами по двадцать человек. Их препроводят в место сбора пленных.

Аш услышала вопрос Ла Марша:

— Он гарантировал нам жизнь?

Но дальше не вслушивалась. Она смотрела на лица Роберта Ансельма, Анжелотти, Герена аб Моргана, Людмилы Ростовной: лица людей, услышавших ожидаемую, хоть и неприятную весть; по некоторым даже скользнула тень облегчения.

— Сдача назначена на четвертый час завтрашнего утра, — заключил Фолло. Его глаза напряженно выглядывали из тени глазниц. — Десять часов. Мы согласны, милорд? Нет ли другого выхода?

Аш с невозмутимым видом пропустила мимо ушей последние споры. В голове у нее засела одна мысль: «Ну, так. Все».

— Анжели, — приказала она. — Разыщи Джасси. Теперь мы знаем, когда начинать.

Ко всенощной стало слишком холодно даже для снегопада. Аш устало добрела по искрящимся изморозью камням мостовых до дворика отрядной башни и оказалась в толпе солдат, снаряженных к бою.

Факелы дымили и коптили на морозе. Она похлопала закоченевшими в латных перчатках руками. Все лица немедленно обернулись к ней. Аш глотнула ледяного воздуха, протолкалась в гущу толпы и занялась раздачей приветствий. Люди держались кучками, ночная тишина полнилась гудением голосов. Командиры копий проводили перекличку среди своих людей. Аш переговорила с пехотинцами, лучниками, латниками и оруженосцами — со всеми, кого знала хотя бы по имени, — и отошла к группе сержантов, собиравших отряды у дальней стены: копейщики отдельно, стрелки и аркебузиры отдельно. В широком пространстве среди каменных стен гремели приказы.

Рядом с ней шел знаменосец, и толпа послушно расступалась, пропуская командирский эскорт. Бросив несколько слов копейщикам и аркебузирам, задумалась: «Что-то упустила?» и сообразила: «Лошади!».

Не слышно было стука подков. Ни боевых коней в броне под цветными чепраками, ни вьючных — даже мулов нет!

Все отправились в отрядный котел, откуда сейчас долетал едва уловимый запах последнего завтрака.

— Генри Брант заначил пару бочек вина, — объявила Аш срывающимся на морозе голосом. — Перед рассветом каждому достанется по глотку!

Среди стоявших поблизости от нее послышались радостные восклицания.

Пройдя к дверям оружейной, Аш окликнула:

— Жан!

— Кончаю, босс, — улыбнулся ей из красноватого сияния горна Жан Бертран. В тени за его спиной в последнем приступе деятельности гремели молоты. Двое подмастерьев безостановочно выдавали готовые наконечники стрел.

Аш, оглушенная звоном кузни, несколько секунд постояла на пороге, отогревая лицо в потоке горячего воздуха. Один из оружейников выравнивал на наковальне помятый нагрудник: от раскаленного металла разлетались яркие искры. Голые руки с вздувшимися мышцами, блестевшие от копоти и пота, искусно и мощно поднимали и опускали молот. Аш вдруг представилось, как те же мощные руки и плечи напрягаются, обрушивая удар в лицо визиготского солдата. Может, всего через несколько часов.

Входя в башню, она отпустила эскорт лучников греться в кое-как отапливавшейся караульной, а сама тяжело потащилась вниз по ступеням в подвальный этаж.

Вонь кала заставила моргнуть и утереть заслезившиеся глаза. Из полумрака возникла Бланш с цеплявшейся за ее юбку стайкой малышни. Аш, прикинув навскидку, сколько голов, подумала: «Почти вся обозная мелочь» и кивнула детям.

— Занималась перевязками, — голос Бланш тоненько взвизгивал. Как и у остальных, щеки у нее запали, и глаза провалились глубоко в темные глазницы. — Все, кто держится на ногах, там, наверху, даже те, у кого плечо или рука в лубках. Для остальных я ничего не могу сделать: колодцы замерзли, даже напоить нечем.

Ряд соломенных тюфяков терялся во мгле. Уже больше двадцати четырех? Аш попыталась пересчитать хотя бы страдавших дизентерией. Тридцать? Тридцать один?

— Сжечи умер, — добавила Бланш.

Аш проследила ее взгляд. У стены иссохший смуглый мужчина заворачивал во что-то тело венгра — рваная мешковина, разглядела Аш, заменявшая, на худой конец, саван.

— Когда закончишь здесь, выходи на сбор, — приказала она. — Завтра разберешься.

Человек затянул узел, уложил покойника и поднялся. Лицо, там, где оно виднелось из-под давно не стриженых волос и бороды, было залито слезами. Он проговорил что-то — она разобрала только: «Убить долбанных визиготов» — и, спотыкаясь, полез вверх по ступеням.

— Постарайся им как-то помочь. Хотя вода нужнее тем, кому предстоит драться. — Аш смотрела на распростертые тела больных лихорадкой. — Если кто-то из них внезапно «поправится», отсылай их наверх.

Бланш с кривой улыбкой покачала головой.

— Хотела бы я, чтоб это в самом деле были симулянты…

Вернувшись в передний зал, Аш застала там целую толпу: Эвен Хью, Рочестер, Кампин, Верхект, Моулет и еще добрая дюжина. :

— Все к Ансельму и Анжелотти: они разберутся. — Она прошла мимо знакомых лиц к лестнице и убежала по крутым ступеням наверх. Стражник отодвинул кожаную занавесь. Паж подошел принять плащ с капюшоном, и оружие.

— Латы снимете, босс? — спросил он.

— Ага. Рикард поможет. К заутрене снова надо одеться. — Она помолчала, разглядывая мальчонку — лет десяти, как ей показалось. — Как там тебя зовут?

— Жан.

— Ладно, Жан. Разбуди меня за пол-отметки свечи до заутрени. Приведешь остальных пажей, прихватите еду и светильники.

Мальчик посмотрел на нее поверх мокрого грязного тюка овчины, сукна и оружия.

— Хорошо, босс.

Она закрыла глаза, как только он вышел; прислушиваясь к звуку его торопливых шагов на лестнице, неразборчивым голосам часовых, на мгновенье представила детское лицо, рассеченное широким наконечником алебарды.

— Босс…

От камина, где тлели красноватые угли, обложенные для просушки жалкими сырыми щепками, собранными по улицам, отодвинулась фигура Рикарда. Парень перерезал пропитанные воском шнуры, стягивавшие ее наплечники, и Аш снова закрыла глаза, на этот раз от усталости. Она чувствовала, как умелые рук снимают с нее тонкие пластины стали — словно булыжники. Когда Рикард освободил от брони бедра и ноги, она с наслаждением потянулась, приподнявшись на цыпочки, расправляя затекшие конечности, и, снова расслабившись, опустилась на всю ступню.