Минометчики - Алексей Дягилев

а его раненую руку бинтовал ординарец. Несмотря на бледность лица, командир всё порывался встать, матерился от боли, но видимо ещё не отошёл от боя, и прибывал в эйфории.

— Вот это мы им всыпали! Ведь можем, когда захотим! Артиллерист⁈ А ты откуда здесь взялся?

— Стреляли. — С невозмутимым видом отвечаю я.

— И хорошо ведь постреляли, дали мы прикурить немчуре, надолго запомнят. Скоро ты там? А то надо пройти по позициям. — Торопит комбат своего ординарца. — А пулемётик хорош. Только вот после второй ленты плеваться начал. Что с ним?

— Ствол перегрелся, сменить нужно было вовремя.

— Да я так и понял. Ладно, идти надо. Коваленко! — Зовёт Лобачёв какого-то бойца. — Поступаешь со своими в распоряжение сержанта. А ты Доможиров смотри, левый фланг за тобой. Пулемёт у вас есть, так что разберётесь тут сами. — Комбат в сопровождении ординарца уходит, а мы начинаем разбираться.

— Командир отделения, рядовой Коваленко. — Первым представляется не молодой уже боец.

— Сержант Доможиров… Николай. — Козыряю на приветствие, и первый протягиваю руку.

— Валерий Степанович — отвечает он на моё рукопожатие.

— И где ваше отделение? Валерий Степанович.

— А вон, идут. — Свистнув и махнув рукой, говорит он. — Вместе со мной трое осталось.

— Да, не густо. Пулемёт знаешь?

— Приходилось стрелять, пока эта машинка не подвернулась. — Показывает он на трофейный пистолет-пулемёт, висящий у него на груди.

— И давно подвернулась?

— Вчера, с боя взял. А вот дегтярь мой того, накрылся. Пуля прямо в ствольную коробку попала, пулемёту хана, а я живой.

— Патроны к машинке есть?

— Трошки осталось, — снимая вещмешок, отвечает комод. И начинает снаряжать пустые магазины.

— Федя, дуй сюда, — зову я напарника. — Помоги товарищам разобраться с пулемётом, а я пока огляжусь.

Выглядываю из окопа и, пугнув парочку санитаров выстрелами из винтовки, ныряю обратно. А в то место, откуда я стрелял, прилетает пулемётная очередь и несколько винтовочных пуль. Интересно девки пляшут… Это сейчас чего, даже и под столом не пёрнуть. Меняю позицию и стреляю ещё пару раз. Пулемётка молчит, а вот отдельные выстрелы из карабинов раздаются со стороны противника, и рой пуль пролетает над траншеей. Хорошо хоть не мины, а то было бы не очень весело.

— Ну как, разобрались? — спрашиваю у пулемётчиков.

— Нормально всё, ствол поменяли, теперь пустые ленты набиваем. — Отвечает за всех дядя Фёдор.

— Хорошо, пулемёт теперь на вас Валерий Степанович. Со станка лучше снимите и позицию чаще меняйте, фрицы пристрелялись, головы высунуть не дают. Мы будем прикрывать с левого фланга, одного бойца поставь прикрывать правый. Вижу карабины трофейные, так что патронами затаривайтесь под завязку, гранаты сейчас выдадим. — Пока мужики набивали подсумки и карманы патронами, а Федя бегал за карманной артиллерией, присаживаюсь рядом с Коваленко и продолжаю инструктаж. — Степаныч, сильно не геройствуй и длинными очередями не лупи. Темп стрельбы у этого трофея приличный, так что в отличие от дегтяря патроны будут очень быстро кончаться. Ленты лучше раздели на стопатронные, во-первых, пулемёт легче, во-вторых, можно стрелять без помощника. Ствол перегревается очень быстро, так что при возможности меняйте чаще, хотя на ближней дистанции не обязательно, можно и отплеваться. Есть возможность стрелять одиночными, ну и про нашу задачу ты знаешь, прикрыть левый фланг. Если что, прячемся в дзоте, обороняться из него не получится, а вот укрыться от мин вполне.

Глава 8

Немцы молчали уже полчаса, не то что совсем не стреляли, а их артиллерия и миномёты не работали. Такая тишина ничего хорошего не предвещала, гансы придумывали очередную пакость. Так что сидим в траншее и ждём, изредка высовываясь и окидывая позиции противника, вооружённым взглядом.

— А почему мы пулемёт себе не взяли? — спрашивает Федя. — Я же из него всяко лучше стреляю.

— Пехоте он пригодится, а наше основное оружие миномёт, и стрелять мы должны с закрытых огневых позиций, так что пулемёт нам и нахрен не нужен, а для самообороны и карабинов хватит. Опять же с патронами, одна-две атаки, и больше взять негде. Да и вообще, не наше это дело в окопе с пулемётом сидеть, думаю по темноте нужно валить отсюда.

— До темноты ещё дожить надо, — философски изрекает Фёдор. И на этом наш разговор прекращается, так как под свист мин мы бежим ныкаться.

— В укрытие! — Ору я, пробегая мимо своих временных подчинённых. В дзот мы протискиваемся уже с первыми разрывами. На этот раз, по высоте фрицы долбили целых полчаса, с небольшими перерывами «на обед». На кой они это делали, стало понятно, только при следующей атаке, когда очередной полуминутный перерыв затянулся. Высоту ещё пятнали разрывы, когда чуйка погнала меня наружу.

— К бою! — Подаю я команду, и первым выскакиваю в траншею, почему-то с пистолетом в руке. Почему я забыл карабин, хрен знает, а вот то, что тэтэшник был готов к стрельбе, спасло жизнь не только мне, но и много кому ещё. События как снежный ком, потянули за собой одно за другим.

Первых фрицев я застрелил уже на бруствере, выпустив всю обойму…

Чуть позже защёлкали карабины и застрочил автомат, за это время успеваю перезарядить пистолет…

Второй магазин разряжаю в подбегающих гансов, а грохот пулемёта сбивает с ног всех остальных…

Дальше пошла потеха с метанием гранат, а потом… Потом началась рукопашка в траншее, начало которой я помню смутно, продолжение ещё смутнее, а конец… Очнулся я только после окрика комбата. — Отставить сержант! — Почему-то с окровавленным ломом в руках. Позади меня стоял дядя Фёдор, лыбился и протягивал полную флягу. Делаю несколько хороших глотков, чёрт — да это же водка. Меня отпускает, а потом спиртное ударяет в голову, и я без сил опускаюсь на дно траншеи.

— Всё, давайте на батарею, артиллеристы-миномётчики, или теперь уже берсерки, не знаю как вас и назвать. Сейчас мы и без вас справимся. Боец, помоги своему командиру и уходите поскорее, пока фрицы не опомнились. Это ж надо догадаться, с ломом, да в рукопашную, — и где он его только взял?.. — Уже удаляясь от нас, ворчал капитан.

— И правда. Где я его взял? А тэтешник мой где? Карабин опять же. Федя, чего ты там молчишь? — Осматриваю я свою амуницию и вооружение. Всё,