Эфирный эликсир - Владислав Викторович Порошин

— С футболом-то что, всё что ли? — Смахнув со лба пот, спросил Сырец.

— Почему всё? — Я добавил ещё по одному блину на разные концы грифа, каждый по пять килограмм. — Играй в своё удовольствие, но сейчас важнее мышцы, кулаки, бокс и приёмы рукопашного боя. — Я приподнял скамью для жима штанги на угол в тридцать градусов и лёг на неё. — Следующий турнир по футболу будет весной, вот ближе к весне мы форму и подтянем. Страхуй. — Выдохнул я и четыре первых жима сделал легко, но пятый уже пошёл сложнее, шестой ещё тяжелее, седьмой и восьмой выдавил из последних сил.

— Может у тебя и план на будущее есть? — Снова спросил Андрюха.

— Так, предварительный. — Я встал со скамьи и расслабил руки. — Заканчиваем десять классов, поступаем в пермский Политех и начнём шмотки, золотишко или бижутерию возить из Москвы, Турции и Польши. Сначала сделаем первый капитал, не отрываясь от учёбы, обеспечим себя жильём, родителям поможем. А в нулевые придумаем что-нибудь ещё. Давай под штангу, харе базарить. Скоро, чем толще репа и сильнее кулаки, тем проще будет крутить бизнес.

— Какой вам бизнес, сопляки? — Усмехнулся дядя Миша. — Молоко ещё на губах не обсохло.

И после своего едкого замечания он подошёл к штанге в двести пятьдесят кило и начал делать становую тягу, для прокачки мышц ног и спины, ну и конечно для того, чтоб лет через десять отлетел позвоночник и ежедневно напоминал о себе дикими болями в пояснице. Я вспомнил рассказ своего отца, когда он встретил штангиста дядю Мишу уже в начале нулевых, с тросточкой, худущего и всего больного. Тогда папа сказал, что уж лучше бы Михаил Иванович пил, чем штангу таскал, здоровее был бы.

— Я вообще-то в десятый класс не планировал, — признался Рысцов, когда улёгся на скамью. — Я матери обещал в техникум поступить горный. И ты сам знаешь, сколько у меня троек.

Я стащил со штифта два блина по пять кг, и сказал:

— Пообещал поступить в техникум, переобещай поступить в институт. По математике и физике я тебя подтяну, а темы сочинений, которые будут на экзамене в 1990 году, я наизусть знаю. Да и учиться в Политехе ума большого не надо. Ты, Рысец, пойми в большом городе в том бардаке, который скоро наступит, командой пробиваться легче, чем по одиночке. Давай, балбес, хватай штангу, учись азам коммерции будущего, чем шире плечи, тем больше навар.

* * *

Кстати, после качкового зала, мы к восьми вечера поспешили обратно в школу, чтобы встретить Дину и Наташу. Сегодня в понедельник наша самая прогрессивная учительница Наина Файзиевна, от которой директор уже «вешался», привнесла ещё одно новшество — внеклассные занятия для девушек спортивной аэробикой. В 80-е годы красивых женщин, одетых в яркие облегающие костюмы и длинные шерстяные гольфы, которые под музыку выполняли танцевально-спортивные движения, показывали каждый день по телеку. Вот и Наина, решив, что мы ничем хуже, организовала эти трёхразовые тренировки в спортзале. Всё бы ничего, но в городке провинциальном вечернею порой не так безопасно. И дело даже не в маньяке, а в естественном в таких маленьких городках бытовом бандитизме. В табло могут настучать ради развлечения, шапку снять, кошелёк отобрать, ведь вечером у пьяных дебилов своя культурная программа и им на чужие треволнения начхать. Подумаешь, посадят на два года, зато авторитет подрастёт.

В коридор школы мы забежали уже после восьми часов вечера, Рысец долго в душе спину себе намыливал. И пока я ему не пригрозил, что сейчас намылю шею, не ускорился. И можно сказать попали в самый нужный момент, так как прямо у спортзала стали свидетелями безобразного выяснения отношений между Наиной и каким-то подвыпившим субъектом.

— Э! Мурлокотам! Грабли свои убрал и пошёл на три буквы из общеобразовательного учреждения! — Выкрикнул я.

— Не понял? — Развернулся и уставился на меня крайне неприятный мужик лет тридцати, ростом повыше, да и в плечах пошире. — Да я тебя, б…ь, прыщ, сейчас на части порву, сука!

Я краем глаза заметил, что многие девчонки, которые наблюдали сейчас весь это омерзительный спектакль, очень сильно перепугались. Кроме Дины и, пожалуй, Наташи. А всегда решительная и боевая Наина так вообще онемела. И вдруг эта мерзкая мразина, вместо того, чтобы разрулить дело словесной перепалкой, бросилась на меня в атаку. За доли мгновения я, резко крутанувшись на месте, пропустил негодяя мимо себя и поддал ему с ноги куда-то в бедро, приведя тем самым в действие физический закон сложения скоростей. Вот именно из-за проклятой «физики» мужик с разгону влетел лбом в стену. После чего, отлетев на два метра, стена оказалась почему-то не из пенопласта, плюхнулся на задницу. А потом он с недоумением провёл рукой по своему лицу и убедился, что с физическими законами шутки плохи, так как ладонь вся была в крови. И хоть стена попала не в глаз, а в бровь, приятных эмоций это мужику не доставило.

— Наина Файзиевна, извините, — виновато пробормотал я. — Но товарищ сам решил прорубить арочный переход в соседний кабинет труда. Девчонки вы же видели, что он сам?

— Видели, видели, ха-ха, — обрадовалась Дина Гордеева и сказала, — пойдёмте девочки в милицию звонить. Тут всё ясно.

Весёлый и беззаботный тон подруги вывел из оцепенения всех юных спортсменок, которые сегодня пришли на аэробику, и кое-кто даже захихикал, видя как потрясённый хулиган, всё ещё молча рассматривает собственную кровь на ладони.

Лишь на улице я узнал, что пострадавший от столкновения со стеной чудила — был бывшим женихом Наины. Кстати, милиции он дожидаться не стал, сам убежал куда-то, не то за подмогой, не то дальше праздновать сорвавшуюся свадьбу. А мы с Рысцовым сегодня уже провожали по плохо освещённым улицам, кроме Дины и Наташи, преподавателя точных наук Наину Файзиевну и ещё пять девчонок, живущих с нами в соседних дворах. Динка, взяв меня под руку, зашептала:

— Ты, Валерочка, теперь каждый день драться будешь? Или какие-то дни недели у тебя будут выходными? Хи-хи.

— Ради мира во всём мире и правды на Земле мне ничего не жалко. — Усмехнулся я. — Но ты же сама видела, я не причём. И потом скоро связываться со мной никто не захочет, так как это неинтересно, ведь я псих ненормальный.

Неожиданно