Олимпийские, первые, жаркие! - Александр Алексеев

— И о чём роман? О футболе?

— Ха, — выдыхает Вова, — Роман о футболе будет похож на описание сотен тренировок и десятков матчей… Нет, Юра. Я альтернативную историю сочиняю. Что было бы если бы император Павел Первый начал править молодым? Что было бы, если бы европейские масоны не только устроили Французскую Революцию, но и поспособствовали бы появлению на тихоокеанском побережье Северной Америки нового государства "Справедливости, Равенства и Братства". А главным героем в романе стал бы попаданец из Российской империи начала двадцатого века — морской офицер Владимир Неупокоев, помощник адмирала Макарова, за храбрость награждённый орденом Анны второй степени. Ему мой дед жизнью на русско-японской войне обязан. Этот капитан Неупокоев развернул корабль из-за упавшего за борт моряка — моего деда. А другой мог бы не развернуть, сославшись на выполнение срочной боевой задачи. Мой дед Иван, до самой своей смерти, ставил свечку перед фотографией своего командира. А я вот в интернете в той жизни узнал, что офицер этот за моряков стоял горой. Когда нижних чинов его экипажа на берегу приговорили к порке за что-то там, то Неупокоев дошёл до военного коменданта Владивостока, требуя отмены телесного наказания. Когда просьба была отвергнута, то написал рапорт об отставке. Причём Неупокоева настолько ценили флотские, что при увольнении, повысили в звании до капитанов второго ранга. Дед часто говорил, что если бы страной правили такие кристально честные люди, как капитан Неупокоев, то и жила бы наша страна по-другому, по-людски…

Я взял в руки пожелтевший портрет капитана в стеклянной рамке. На меня смотрел мужчина в морской офицерской форме с "будённовскими" усами и с "Анной" на шее…

Сальков начал мне рассказывать, что наша фантастика в начале пятидесятых просто убивает своей простотой и наивностью. Но, и в этой куче графоманского мусора можно найти настоящие жемчужины. Парни в команде зачитываются "Гиперболоидом инженера Гарина" и "Человеком-амфибией". Эти дети, как правило, малограмотных родителей(многие росли без репрессированных или погибших на войне отцов) имели за плечами семилетку, а некоторые(как я) поступали в ВУЗ на заочное обучение.

Вова, который в свои четырнадцать, был уже выше меня, собирался подрабатывать на жизнь своим творчеством, а не "прередиранием" песен из будущего. Как я понял из его объяснений про роман, то капитан Неупокоев после смерти в 1912 году перенесётся в 1760 год в тело ребёнка из бедной дворянской семьи Хвостова Василия Семёновича. Далее последуют приключения в стиле "Гардемаринов" в антураже правления Екатерины Второй, Павла Первого и Михаила Второго(о, как).

— Я читал у Пикуля "На задворках Великой Империи", что даже губернатор-новатор, присланный в Сибирь из Москвы, мало что может изменить сразу по приказам. — замечаю я, — Нужны годы, чтобы воспитать новых людей, готовых к изменениям в мире…

— Так у меня и будет всё постепенно. Не будет такого, что главный герой начнёт на коленке делать автомат Калашникова и клепать в восемнадцатом веке броненосцы пачками в Охотске.

— А почему не во Владике? — интересуюсь я.

— А Владика то ещё нет пока. Китайская территория. А тягаться с Китаем, имея в Сибири несколько армейских полков, — клиника. Поднебесная в это время в крупнейшая по населению… Треть всех жителей Земли. Миллионная армия.

Я киваю, соглашаясь, и спрашиваю:

— Ну так с чего же начнёт твой главный герой? Из Петербурга до Калифорнии путь неблизкий…

— Первую книгу про Василия Хвостова я назову просто: "Сахалин".

Глава 6

"Придумывай и мечтай, тогда мир станет таким, каким хочешь его видеть ты"… "Когда я сплю, то я могу мечтать. Когда я не сплю, то могу воплощать свои мечты в жизнь".

Из речи Вице-президента Кореи Ли Сон А (Анастасия Ивановна Ким).

"Самое красивое в игре — счёт на табло".

В.В. Лобановский, тренер.

16 сентября 1951 года. Горький.

Показал на утренней тренировке одноклубникам удар "сухой лист" с углового в ближнюю и в дальнюю девятку. Колобок уже научился так укладывать мяч в пустые ворота восемь раз из десяти. После тренировок я порой тоже отрабатывал этот удар, используя физический эффект Магнуса. Суть явления в том, что мяч при вращении создает вокруг себя вихревое движение воздуха. Разность скоростей на противоположных сторонах сферы, порождает поперечную силу, которая меняет траекторию полета мяча.

- Хватит "Энциклопедии", — скажут антизаклёпочники, — давай действие.

- А пожалуйста.

Утро на спортивной базе. Водные процедуры.

Наблюдаю из "умывальника" сцену в "сушилке". Мои дружки, Колобок с Татушиным, что-то не поделили и, Боря, набрав из полоскательного стакана воды в рот, пустил струю в Васечкин фейс и дал стрекача, но, тапок, брошенный Васечкой, достал удирающую задницу, подтвердив снайперские качества капитана. Такие вот "танцы с саблями" в команде каждый день…

Наконец-то в спортзале дооборудовали "качалку" по моим намёткам и Маслов с Эпштейном прибавили к ежедневным занятиям получасовую атлетическую подготовку. Теперь весь день игроков был расписан с утра до вечера. С утра пробежка по Большому кругу, зарядка, завтрак, медосмотр, утренняя тренировка: разминка, тесты медицинские и спортивные, тренировочная игра, заминка, разбор игры, обед, тихий час, дневная пробежка, дневная тренировка: квадраты, индивидуальные упражнения и работа с мячом, отработка командных действий, разбор занятия, полдник, хозяйственные работы или личное время, уход за формой(стирка, глаженье), разминка, качалка, теоретические занятия, ужин, пробежка на стадионе, душ, самоподготовка(многие учились на заочном отделении или в вечерней школе), отбой.

На дневной пробежке Эпштейн иногда нас гонял для разнообразия наоборот, от финиша к старту. Но сегодня, как обычно. "Большой круг" нашей пробежки начинался от Второго Щёлковского озера, далее мимо Третьего озера до Кузнечихинского кладбища. Потом сворачиваем в Сады и добегаем до проезда с поэтическим названием Кладбищенский.

В километре от нашей спортбазы в направлении слияния Оки и Волги находилось кладбище «Марьина роща», которое основано ещё до войны. Вот и сегодня во время пробежки мы слышали траурную музыку духового оркестра. Видимо хоронили кого-то из известных или состоятельных людей города.

Поворачиваем к Марьиному ключу и отсюда уже виден Щелковской хутор у ворот нашей базы. Причём ворота на грунтовой дороге строители объекта зачем-то поставили, а забором базу до конца не огородили. Наверное, выделенные на строительство фонды закончились или материал спёрли. Так что, на базу прошмыгивала местная пацанва и бесплатно наблюдала на разыгрываемые нами футбольные баталии. Поляна, изображающая поле, была кочковатая с залысинами, но идеальных полей в это время не было даже в Москве.

Боря Татушин, присев