Док и Муся - Александр Вячеславович Башибузук

девчонка…» — похвалил я про себя русскую француженку и снова занялся поиском способов заработать денег.

Сунь Хуй и его громилы, что-то задерживались с местью. Я уже стал подумывать, что нападение не состоится, как из темноты раздался дикий человеческий вопль, а следом второй, но уже другим голосом.

— Кто вас виноват, идиоты? — я злорадно ухмыльнулся и выскользнул из хижины.

— Помоги-и-и-ите… — истошно завывал неизвестный. — Ии-и-и!!!

Верещал он так, словно его насиловали самым извращенным способом.

— Яогуай[4], это яогуай!!! — мимо меня промчалась темная фигура. — Большеносый колдун, он призвал демона…

— Его уже не спасешь, убегаем… — следом за ним понесся еще кто-то. — Идет в жопу этот Сунь Хуй!!! Мне моя жизнь дорога…

— Помоги-и-и-те-ее!!! — продолжал верещать неизвестный.

— Сейчас, сейчас, потерпи чуток… — я включил фонарь, сориентировался и пошел на вопли.

Картинка открылась весьма зловещая, но смешная.

— Пошел по стопам отца, сынок? — я чуть не расхохотался при виде корчащегося на земле китаезы и вцепившегося ему в пах Мусички. — Моя же ты лапочка…

— Помохите-е-ее, хр-р-рр… — китаец уже только хрипел. — Господии-и-ин, прошу…

— Я уже могу выйти? — с интересом поинтересовалась Мари из хижины. — Вы случайно не лишаете косоглазого девственности? Мне бы очень хотелось посмотреть…

Я хохотнул и разрешил.

— Какая прелесть… — восхитилась русская француженка при виде слабо подергивающего конечностями китайца. — Жаль у меня нет фотоаппарата. А можно Месье его еще немного помучает?

Я немного помедлил, а потом все-таки оторвал кошака от несчастного. Яйца Мусий ему, к сожалению, не оторвал, но причиндалы пожевал изрядно.

Полностью деморализованный китаец сразу с порохами выдал торговца. Он им приказал избить меня, а Мари изнасиловать, правда, убивать запретил.

— Если я его убью… — рассуждала русская француженка, тыкая в ухо горемыку стволом своего револьвера. — Тогда с работой в Красном Кресте придется попрощаться. Но убить этого говнюка очень хочется. Может Бог с ней, этой работой?

— Что она говорит, господин?.. — жалобно пролепетал китаец, с ужасом косясь на девушку.

— Она ведьма и хочет забрать твою душу, — я потуже затянул веревки на его ногах и встал. — Но я добрый, выбирай — либо заберет душу, либо засунет палку в жопу.

— Не надо-о-оо… — обреченно завыл азиат. — А можно без палки?

— Нельзя. У нее хера нет, она женщина.

— У-у-у-у…

— Что вы ему сказали? — заинтересовалась Мари.

— Сказал, что вы хотите изнасиловать его палкой в зад. Он согласен.

— Хорошая идея, мне нравится, — Мари пошарила взглядом вокруг. Видимо в поисках подходящей палки.

— Позже, — я глянул на светлевшее небо, потом на часы. — А сейчас идем в деревню.

— Зачем? — девушка с сожалением бросила на землю сучковатый дрын, который успела подобрать.

— Ты забыла, что я обещал толстому ублюдку? А свои обещания нужно всегда исполнять. Муся, за мной.

В деревеньку мы успели вовремя, застав торговца у джонки, вместе с узлами и семейством, такой же толстой женой китаянкой и тремя упитанными, щекастыми отпрысками.

Видимо сбежавшие китаезы успели рассказать Сунь Хую, что случилось, и он как раз собрался свалить с островка от греха подальше.

При виде меня он выхватил из узла здоровенный блестящий револьвер и размахивая им нервно заверещал:

— Не подходи, моя твоя убивать, не подходи!!! Моя убивать всех и твоя. Уходи!!!

Его жена и отпрыски стояли чуть поодаль, совершенно спокойно наблюдая за происходящим. Жители, как и в первый раз, обступили причал плотным полукругом и тоже в представление не вмешивались.

Бабахнул выстрел, Сунь Хуй выронил свой ствол и, схватившись за плечо обеими руками, рухнул на землю.

В этот раз я целился прямо в яйца, но, увы, попал в плечо. Черт его знает, как это работает. Наверное, надо целится в плечо? Или вообще не целиться?

— Ты помнишь, что я тебе обещал? — дойдя до торговца, я откинул револьвер ногой в сторону и присел возле рядом с китайцем.

— Я не хотел, она сама… — жалобно захныкал толстяк. — Не убивай, господин, я больше не буду…

Я посмотрел на его жену.

Китаянка стояла с каменным лицом, даже не пытаясь вступиться за мужа, только прижимала к себе детей.

— Твою мать… — зло выругался я. Убивать отца на глазах его чад, в мои планы не входило. Опять же, Гонконг пятидесятых это далеко не Дикий Запад конца девятнадцатого века, где путь от преступления до наказания упрощен и сокращен до минимума. Какая-никакая полиция здесь присутствует, если жирного валить при свидетелях, упекут за решетку и правы будут. Но оставлять толстую скотину без наказания нельзя, ни он, ни присутствующие не поймут, сочтут за слабость.

Посмотрев по сторонам, я взял в руки прислоненное к свае весло с толстой, отполированной рукояткой.

Весло? Почему бы нет. Универсальный инструмент. Выглядит внушительно и тяжелое. Им можно грести, а можно, к примеру…

— Анальная пенетрация? — с надеждой поинтересовалась Мари.

— Меня несколько беспокоит ваша склонность к анальным карам, мадемуазель Мерсье, — я взвесил весло в руках, примерился к Сунь Хую, а потом с размаху саданул торговца по жирной, откляченной, заднице.

Рассчитывал, что весла хватит хотя бы на десяток ударов, но его хватило на пятнадцать. Сунь Хуй успел обоссаться и обосраться. Голос он себе сорвал уже на пятом ударе.

Так и лежал в луже мочи, вздрагивая всем телом и сипло пища.

Отбросив обломки весла, я подошел к его жене и тихо попросил.

— Сделай так, чтобы он не надела еще глупостей. Тогда мне придется убить не только его, но и тебя с детьми.

Китаянка молча кивнула.

— Вот и хорошо, — я кивнул ей и не оглядываясь, пошел в миссию.

А там меня уже ждал едва живой, перепуганный и мокрый как мышь Жонг. Судя по всему, он добрался до острова вплавь.

— Господин… — он запнулся, стер локтем слезы с глаз и затараторил. — Господин… там в деревню пришли пираты… бьют всех, ищут вас! Кто-то выдал… люди пока молчат… но долго не смогут. Старосту Гуя раскаленным железом жгут. Тао и Йен