Олимпиец (СИ) - Осколков Артур

Когда я только-только вошел в помещение и увидел там самую натуральную Смерть с косой, я малость прифигел. Честно говоря, в голове скользнула мыслишка: «Вот и все Санчас. Допрыгался. Смерть не обманешь. Она пришла забрать должок».

А вот потом длинная фигура в серой хламиде и капюшоне этот самой капюшон сняла. Смерть оказалась моим ровесником. Не Адриана в смысле, а именно моим. Парню было на вид лет двадцать пять — двадцать шесть.

Голубые глаза, острое лицо, будто его кто-то выточил из мрамора, и короткие белые волосы. Я бы сказал, что парень пользуется популярностью у девушек, если бы он не был… Ну, вы понимаете. Смертью.

Холодные пальцы, пустой взгляд. Хотя готкам, думаю, понравилось бы. Вот это не мой мир и не две тысячи седьмой год. Туда уже никто не вернется.

Из интересного, на парне было полным-полно всяческих украшений. Пояс с изумрудами, золотые крылышки на плечах, и тяжелые, чем-то похожие на египетские, ожерелья. Даже коса была не обычной костью, а покрытой золотом и серебром с топазом в виде глаза в навершие.

Вот уж не думал, что Смерть так трепетно относится к бижутерии.

Сам юноша представился Танатосом и сообщил, что работает на моего отца. И что он подрабатывает его личным почтальоном. Ну не буквально, конечно. Что-то вроде: «У моего повелителя для тебя есть одно известие». Но смысл от этого не меняется.

Скажу честно, когда я понял, что Аид меня попросту продинамил, мне стало немного обидно. Мой реальный отец из прошлого мира выставил меня на улицу, приемный в этом мире просто ненавидит, а реальный — присылает своих шестерок. Хет-трик наоборот.

Но потом я услышал саму новость, и мне как-то стало не до этого.

— Силы и влияние Повелителя сосредоточены в Подземном Царстве, и им же ограничены, — безэмоционально повторил Танатос. — Поэтому ты никогда не сможешь получить его Символ.

— Зашибись, — выдохнул я. — Просто, мать его, великолепно.

У каждого аристократа был Символ. Отличались уровни силы, мастерство, ступени, но Символ был всегда. Это показатель, что боги посчитали человека достойным.

Как там в той дурацкой шутке: «Не каждый брат тебе друг, но каждый друг — брат». Тут тот же смысл. Символ мог быть у не-аристократа, но быть аристократом без Символа — невозможно.

А без оливкового венка у меня нет будущего. Не в целом, конечно. Я всегда мог уйти в финансы или аналитику там. Нет будущего как аристократа. Нет будущего в моей новой семье и в академии.

Мне снова придется начинать на улице с нуля.

Я выдохнул и успокоился.

Один раз справился, справлюсь и во второй. Тем более, что время у меня еще есть. Лет до восемнадцати меня не выпрут, а к этому времени я что-нибудь придумаю.

Несмертельно, короче.

— Что-нибудь еще? — дружелюбно поинтересовался я у бога Смерти.

Тот покачал головой. Если он и был удивлен мои спокойствием, то никак этого не показал. Все та же каменная статуя, что и прежде. Даже цвет один в один. Трупно-белый.

— Один вопрос. Если я захочу увидеть отца, что мне для этого нужно сделать?

К моему удивлению на лице Танатоса появилась кривая улыбка.

— Умереть. Что-нибудь еще?

Шутник, блин.

— Да. Передавай отцу от меня привет.

Юноша кивнул, покрепче ухватил косу и резко разрезал ей воздух. Сверкнула фиолетовая вспышка, пространство пошло рябью, только чтобы через пару секунд превратиться в круглый портал, с непонятной мне рунной вязью по диаметру.

— Еще увидимся, Адриан, — бросил он мне напоследок и шагнул в свой пульсирующий ореол света, только чтобы с громким хлопком исчезнуть. Хорошо хоть запаха серы не оставил. Иначе точно бы решил, что встретил демона.

Ладно, разговор окончен. Пора по домам.

Я развернулся на пятках и, аккуратно ступая на мраморные плиты под ногами, направился к выходу. На улице меня встретила все та же жрица, что запустила меня в храм.

— Как прошло, молодой человек? Удачно, я надеюсь.

— Я ожидал лучшего, — как можно более лаконично ответил я.

К моему удивлению, женщина тепло мне улыбнулась и даже ласково погладила по плечу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не огорчайтесь, юноша. Боги бывают, — она замялась, старательно подбирая слово. — Сложны в общении. Вы далеко не первый, кто выходил отсюда разочарованным. Некоторые старшие ребята даже отказывались приходить в следующем году.

Я против воли хмыкнул.

— Не самое умное решение.

— Не самое умное, — согласила женщина, провожая меня к выходу с территории Храма. — Наши боги могут быть мстительны и никогда не забывают обид. Как и пренебрежения.

—Эм. А вам вообще можно такое говорить? — заинтересовавшись, спросил я.

Жрица лишь мягко улыбнулась.

— Я не служу кому-то конкретному. Ну а если я смогу парой слов помочь детям, уверен боги простят мне мой маленький грешок, — удивительно искренне произнесла она и дружелюбно подмигнула. — Разве не для этого нужны взрослые?

Я по-новому посмотрел на эту улыбчивую женщину. Теперь понятно, почему Элай был с ней так вежлив. Надо бы спросить ее имя…

— Смотри, — вдруг указала мне жрица куда-то рукой. — Вон и твой друг. Сюда бежит.

Я поднял ладонь козырьком и присмотрелся. И правда. Элай сказал, что подождет меня у входа, но, видать, передумал. Парень несся ко мне на всех порах и не обращал внимания на других жрецов или учеников. Даже одного сбил по дороге.

Улыбка быстро сошла с моего лица. Что-то было не так.

— Мужик, — буквально влетел в меня Элай и наклонился вперед, пытаясь отдышаться. — Там… Там…

— Что? — я присел на корточки, чтобы лучше видеть его лицо. — Что там?

— Там та девочка… Мина. Кажется, у нее проблемы.

Глава 7. Анафема

Мой взгляд похолодел.

— Что случилось?

— Сам … Не знаю…, — ответил все еще тяжело дышащий Элай. — Просто услышал… Что ее обсуждали.

Малявка уже умудрилась во что-то вляпаться? Поцапалась с одноклассником или что? Мне что, теперь из каждой переделки придется ее вытаскивать?

— Ладно. И где эта дуреха сейчас?

— Она… У здания… школы, — с трудом пробормотал брат. — Я… Покажу.

Он кое-как распрямил спину и шумно выдохнул.

— Фу-у-ух. Отдышался, наконец. Идем?

Я покачал головой.

— Оставайся здесь. А я пойду гляну.

— Нет, — когда я уже собрался рвануть вперед, он ухватил меня за край пиджака. — Нет, — с упорством повторил он. — Подожди меня. Я твоя нянька на сегодня. Забыл?

— Эл, ты меня только задержишь.

Грубо, но и пусть. Он поймет.

— Кто еще кого задержит, — выдавил из себя усмешку брат, сплюнул на песок вязкую слюну и закрыл глаза. На его волосах возникло золотое сияние, но уже через мгновение затухло.

— Эл.

— Я сказал, подожди! — он упрямо прикусил губу, так что выступила кровь, и несколько раз ударил себя по щеке. — Давай, давай же, бесполезная ты штуковина!

На этот раз золотое сияние продержалось на пару секунд больше. И снова погасло.

— Эл, — еще тверже сказал я. — Не надо. Отдохни лучше.

— Твою мать! — разочарованно выругался он и долбанул кулаком по колену. — Ладно. Иди.

Я кивнул и развернулся в сторону парка, только чтобы почувствовать чужую ладонь на запястье.

— Эл, какого… — не выдержав, рявкнул я и осекся. Это был не мой брат. Это была жрица. И хватка у нее была железная, прям как у медведя.

— Дай ему еще один шанс, — женщина спокойно встретила мой бешеный взгляд и мягко попросила. — Пожалуйста.

Я закрыл глаза и выдохнул.

— Хорошо, Эл. Попробуй еще раз.

Все равно бесполезно. Элайас всегда считал себя новатором, изобретателем и немного романтиком. Но не воином. Не убийцей. Не лидером. Поэтому с пробуждением Символа у него были серьезные проблемы. Не так как у меня, конечно, да и парню еще не было шестнадцати, чтобы на него начали косо смотреть, но все же. Ему бы еще полгодика.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А столько времени у меня не было. Если девочка вляпалась во что-то серьезное, то я хотел знать, чем могу помочь.