Красно-белый. Том 5 - Владислав Викторович Порошин

снаряд просвистел на высоте бедра и, коснувшись португальца Мариу Моиньюша, изменил направление. Прудников рухнул в один угол, а мяч влетел в другой.

– Хоооол! – закричали болельщики «Боавишты», а футболисты этой команды от радости забегали так, словно их всех покусали мухи цеце.

– Не расслабляем булки! – заорал я. – Собрались! Взяли мяч под свой контроль и ведём свою игру! Дома будете сопли распускать!

– Да-да, дома лучше, дома соплей больше, – усмехнулся Юрий Гаврилов, когда я понёс мяч к центру поля.

– Извини, Володь, – шепнул мне Саша Калашников, как только мы вдвоём вошли в центральный круг, – ко мне тут подходил один человек от Чурбанова и попросил на тебя как-то повлиять. А я тебе об этом не сказал.

– Нашёл время для откровений, – прошипел я. – Забей на Чурбанова. Играем, Калаш, играем. Собрались! – снова проорал я и, дождавшись, когда судья дунет в свисток, откатил мяч Александру.

Калашников сделал обратный пас, и я перевёл футбольный снаряд на правый фланг атаки. Всё-таки справа мне атаковать было как-то привычней и немного проще. Заваров легко принял посланный мной футбольный снаряд, и вторым касанием сыграл на Фёдора Черенкова. А я резко рванул на чужую половину поля, даже не сомневаясь, что Фёдор Фёдорович сейчас же наградить красивым и разрезающим пасом именно меня. И как только я оглянулся, мяч уже летел точно в моём направлении. Правда, оказались начеку и португальские футболисты. Один из них, как только я остановил футбольную сферу правой ногой, мгновенно бросился шипами вперёд, метя в мой драгоценный голеностоп.

Я сделал пас на Калашникова и тут же подпрыгнул вверх, уходя от контакта с местным костоломом. Благо и сил, и резкости у меня было с избытком. А Саша Калашников, как только заметил, что между двух последних защитников португальской команды образовался свободный коридор, пихнул мяч точнёхонько по этому узкому коридорчику. «Красавчик!» – рявкнул я про себя, выжав из своих ног всю ту скорость, на которую в принципе был способен.

Болельщики тревожно притихли. Защитники «Боавишты», понимая, что не догоняют меня, что-то закричали вслед. А голкипер португальцев Матуш откровенно растерялся, когда увидел моё перекошенное от кривой усмешки лицо. Он с небольшим запозданием сделал три стремительных шага навстречу, а я в свою очередь хладнокровно пробил «шведкой» в нижний левый угол. И ответный мяч влетел в сетку ворот.

– Ооох, – вздохнул трибуны.

– Даааа! – заорал я, подняв два сжатых кулака высоко вверх.

– Гооол! – закричали мои товарищи, друзья и партнёры по команде.

***

– Один одни, это очень хорошо, – поздравил команду в перерыве Николай Старостин.

И по большому счёту он был прав. Мы, как только сравняли счёт, соперник тут же перестал идти вперёд большими силами, и мяч перешёл в полное наше распоряжение. Жаль, что не реализовали пару отличных моментов. Однако игра сегодня давалась хорошо, и многое на футбольном поле у парней получалось.

– Но надо ещё поднажать, – предвосхитив слова главного тренера, ляпнул Юрий Гаврилов.

– Да-да, кхе, но надо бы ещё поднажать, – крякнул «дед».

– А тем, кто будет плохо играть, мы подарим ботинки для покойников, – сообщил Юрий Васильевич, вызвав взрыв хохота в раздевалке.

Не смеялся только Саша Заваров, с которым мы еле-еле сдали эти штиблеты для проводов усопшего в мир иной и купили на вырученные деньги нормальные кроссовки фирмы «Адидас». Кстати, всю дорогу до торговой улочки имени Святой Катерина нас сопровождал специальный человек из комитета госбезопасности. На мой вопрос: «чего вы так опасаетесь?». Он на полном серьёзе ответил, что боится, как бы нас не похитили враги трудового народа. Лично я большего бреда никогда не слышал. Ведь за всю историю советского спорта враги не украли ни одного футболиста, ибо конкуренция в мировом футболе и так запредельная. А вот в СССР футболистов действительно похищали. Например, игрока московского «Локомотива» Юрия Чеснокова сцапали по дороге из аэропорта: предъявили ему повестку, хоть он и являлся студентом института, засунули в УАЗ и увезли под конвоем на базу ЦСКА.

– Чего раскис? – спросил я Гену Морозова, вместо которого принялся разминаться Борис Поздняков.

– Думал, что смогу сыграть получше, – хмуро пробурчал он.

– Всё нормально, ты сыграл как надо, – усмехнулся я, потрепав парня по голове. – Мы левый край будь здоров потерзали. Теперь свеженький Поздняков твоё дело закончит. Придёт время, и ты станешь железобетонным игроком старта. А пока работай дальше, как и мы все.

– Никон, – позвал меня Николай Петрович, не дав спокойно попить чай. – Может Радика пораньше выпустить? – спросил он тихо, когда я подошёл как можно ближе.

– Можно и пораньше, на 60-ой минуте, – шепнул я. – Всё пока хорошо, всё пока как надо.

***

И в подтверждении моих слов второй тайм мы начали резво и даже борзо. Не обращая внимания на свист переполненных трибун, мы по-деловому осадили штрафную площадь португальской команды, и степенно перекатывали мяч за счёт коротких и средних передач с одного фланга на другой. И если бы кто-то заглянул на стадион с улицы Авенида-да-Боавишта, то он не сразу бы разобрал, кто здесь гость из холодной Москвы, а кто хозяин из жаркого и солнечного города Порто. Кстати, первым решился на обострение ситуации, вышедший на замену Борис Поздняков.

У Бори накопилось столько желания проявить себя с ильным первоклассным соперником, что как только мяч пришёл на его левый край, он сыграл в стеночку с Юрием Гавриловым и полетел в сольный проход. Не ожидая такой прыти от нашего защитника, португальцы немного растерялись, и когда он вклинился в штрафную площадку, было уже поздно сбивать его с ног. Поэтому Поздняков за счёт ложного замаха, накрутил ещё одного соперника и примерно с 15-и метров ударил по воротам Луис Фелипе Матуша.

Выстрел нашего юного защитника получился плотным и хлёстким, но Матуш в красивом прыжке сумел отбить мяч, допустив при этом всего одну ошибку - упрямый футбольный снаряд от его рук отлетел прямо на пятачок. И первым к нему протиснулся, словно бульдозер сквозь густые заросли Саша Калашников.

– Бей! – заорал я, набегая за его спиной.

И Калашников вдарил, вдарил так, что мяч взлетел вверх и врезался в перекладину. Зрители на трибунах во второй раз схватились за сердце и столько же раз успели перекреститься. А этот несносный мяч стукнулся в превосходный зелёный