Эльфийский бык 2 - Карина Демина

насколько нужно, но как по мне данная сфера обещает куда большую доходность, чем простая тушенка, — Иннокентий поднял папку. — Можно выпустить отдельную линию косметики, с жиром сусла…

— И кто её покупать станет?

— Не скажи, — произнес Пахом в стороночку. — Я у своей жены как-то глянул… почитал на свою голову, из чего её зелья варят… так что жир сусликов — это еще нормально. Чай, не хуже улиточной слизи или гнезд ласточек.

— Именно… рентабельность здесь выше, да и ввести такой продукт проще…

— В принципе, стратегически, — Иннокентий махнул, позволяя Емельяну вернуться на место. — Можно начать с упором на эксклюзивность. Люди очень любят эксклюзивные товары, особенно, если создать легкий искусственный дефицит… так вот, что-то такое… очень изысканное… скажем… «Суслячьи яйца императорские»…

Он запнулся, явно осознав, что звучит как-то своеобразно.

— Лучше «Чингисхановские» или «Тамерлановские», — пришла на помощь Василиса.

Конечно, лучше. Что Чингисхану, что Тамерлану уже все равно, а вот его императорское величество могут этакого двусмысленного творчества и не понять.

— «Суслячьи яйца Чингисхановские — деликатес для избранных»… и цену побольше.

— Цена там и так будет…

— Почему яйца? — Поржавский хотел было сказать, что суслики не несутся, но воздержался. И как показал итог, правильно.

— Бычьи яйца — деликатес, как и бараньи. Продукт высокой добавочной стоимости. А у сусликов будет еще деликатесней. Зверек небольшой, яйца мелкие… может получиться дороже черной икры. Правда, зоозащитники возмутятся…

И суслики.

Суслики точно возмутятся. Поржавский даже понимал их где-то в глубине души. В конце концов, одно дело на тушенку, и совсем другое — яйца резать.

Даже для Чингисхана.

— Правда, есть один нюанс… — произнес Иннокентий, слегка смутившись.

Надо же, только один…

— Какой же? — Пахом поерзал, стараясь не пялится на экран, где суровый сусл глядел в закат, явно предчувствуя тяжелые времена, которые того и гляди настанут для всего суслячьего народа.

— Предварительная оценка… очень предварительная… — поспешил добавить Иннокентий, отгораживаясь от мрачных взглядов папочкой, — показывает, что нынешнего количества сусликов надолго не хватит. Можно будет построить завод, конечно, но в дикой природе сусликов не так и много. И отлов их нерентабелен.

— Суслячьи фермы, — Поржавский произнес это с мрачной обреченностью. — Нам нужны будут суслячьи фермы…

— Именно, — обрадовался Иннокентий. — И можно будет делать репортажи… и интервью с потомственными сусловодами. Даже подключить малый бизнес… хотя все равно. Расчеты показывают, что для полной загрузки линий понадобится слишком много сусликов… и я предложил бы чистую суслятину выпускать отдельной ограниченной серией. А в массы давать в смешанном виде.

Он выдохнул и сменил кадр.

— В тех же регионах хорошо развито коневодство. И продукты из конины пользуются спросом. Поэтому и тушенку можно делать смешанную, конина с суслятиной, скажем, в пятидесятипроцентном соотношении. Один суслик, один конь. Должно получиться выгодно…

— Простите, — Пахом приподнялся, явно оживившись. — А вы уверены, что это будет пятидесятипроцентное соотношение.

— Конечно, — Иннокентий даже папочку опустил. — Складываем и делим пополам. Среднее арифметические…

И позволил себе тень снисходительности во взгляде, отчего Пахом даже несколько растерялся.

— Не думайте. Я с математикой дружу. У меня даже по всероспису пятерка была.

— Чему-чему?

— Всероссийской письменной работе, — пояснил Иннокентий. — По математике. Так что…

— Спасибо, — Поржавский осознал, что не желает вникать еще и в эти подробности. — Работу вы проделали отличную…

И руку даже пареньку пожал.

А что, и вправду старались… нет, за это было заплачено, конечно, и немалая сумма, но ведь старались же. Без старания подобный бред сочинить сложно.

— Где ты их нашел-то? — поинтересовался Пахом, оставшись в тишине.

— Внук посоветовал, — Поржавский поежился, вспоминая налитые кровью глаза сусла. — Сказал очень… эти ребята… как же он выразился…

Неудобное слово не сразу вспомнилось.

— А! Вот. Что их команда выдаст настоящий русский креатив.

— Ага. Бессмысленный и беспощадный.

Саволенко вытащил из кармана портсигар.

— Извините… но нервы уже не те.

— Может, — Пахом достал флягу. — По коньячку? Для успокоения нервов.

— Это да… а самое страшное что? Самое страшное, что я и сам задумываться начал. Про сусла этого… — Саволенко покосился на погасший экран. — Контакты сохрани… на всякий случай… слушай, может, позвонишь самому? Спроси ты… а то… старый я уже стал. Сердце вон… ёкает.

— Это ты просто суслятины мало ешь, — поддел его Пахом, разливая коньяк. — А ел бы суслятину, сердце было бы как у сусла…

— Не издевайся.

— Да я так…

Поржавский, вновь оглянувшись на дверь, все же набрал известный номер. Длился разговор не так и долго, и пока длился, Пахом с Саволенко сидели, затаив дыхание.

— Ну? — первым решился заговорить Пахом.

— Удивился… сказал, какие на… — Поржавский вовремя остановился, сообразив, что не стоит цитировать высочайшее удивление столь уж прямолинейно. — Сказал, чтобы сусликов оставили в покое.

— Радость-то какая… — Пахом даже перекрестился. — А что там…

— Сказал, что Чесменов женился.

— На ком? — Саволенко даже вперед подался.

— Сколь понял, на Кошкиной… но объявлений не было, да и в целом не докладывали…

— Это ж Чесменов, — Пахом вытянулся в кресле и узел галстука ослабил, явно радуясь, что народ не придется знакомить с русским креативом. — Он еще тот тихарь. Не удивлюсь, если все тайно организовал, с его-то возможностями… да и вообще он давно некроманта искал.

— Думаешь, настолько отчаялся?

— Понятия не имею… но вряд ли… там же уровень пятый-шестой… но да, поздравить стоит. Глядишь, и подуспокоится теперь, с женой-то…

— А все же проект совсем закрывать не стоит, — Саволенко от радости рюмку поднял. — С сусликами и суслами…

— Чего это?

— Арктика, она ж маленькая, — он пальцами показал, сколь мала Арктика. — Острова те и того меньше… пингвинов на всех не хватит. То ли дело степи…

Он мечтательно прикрыл глаза.

— Вот… я бы прям сейчас кое-кого сослал в потомственные сусловоды…

Поржавскому подумалось, что толика здравого смысла в оных рассуждениях имеется. Впрочем, посмотрев на телефон, он вернулся к беседе.

— Еще просил срочно выправить Вельяминовым разрешение на коноплю. В смысле, на посев конопли.

— Конопля… — Саволенко и пиджак скинул. — Конопля — это хотя бы понятно… это наше родное,