Родезия. Рюмка студеного счастья - Александр Вячеславович Башибузук

— Совсем охренели? Смирно, мать вашу! Продолжаем движение!

Все сразу стало на свои места. Автобус поехал дальше, Фурцева пригласила Тима к себе и жестко заявила.

— Оставьте ваши провокации, мистер Бергер! Здесь вам не тут!

— Конечно, не тут, мисс Фурцева, — охотно согласился Тимофей.

— Вы издеваетесь? — министр культуры строго посмотрела на Тима.

— Ни в коем случае.

— Хорошо, — отмякнула Фурцева. — Понимаете, ваш визит… словом, вызвал неоднозначную реакцию у нас. У вас на Западе, может, создается мнение, что в СССР не может быть плюрализма мнений, но это не так. Появление этих… — она показала взглядом на окно. — Этих демонстрантов… как раз выражение несогласия с вашим визитом. И утихомирьте своего зверя!

Бурбон, очень вовремя, жалобно пискнул и лизнул руку Фурцевой.

Министр вздрогнула, немного поколебалась и осторожно почесала его за ухом.

Медоед сразу перебрался к ней и свернулся клубочком уже у нее на коленях.

— Бурбон всегда очень хорошо чувствует доброту и искренность, — прокомментировал Тим. — Но вернемся к нашим баранам. — Кто, против? Простите, это не праздный интерес. Я привез реальный план.

— Позже, — в тон Тимофею отозвалась министр.

— Я вас понял, — Тим склонил голову. — Уверен, мы сможем найти общий язык.

А через полчаса они приехали в резиденцию на Воробьевых горах…

Глава 6

Глава 6

… мозги пронзила дикая боль. Тиму словно раскаленный гвоздь в висок вогнали…

Следом он ощутил жуткую сухость во рту. Язык распух и стал похожим на деревянный брусок, обернутый в наждачную бумагу.

Мало того…

Словом, Тим никогда не пробовал мышиный помет, но по субъективным ощущениям в его рот, словно нагадили нажравшиеся дерьма мыши.

Тимофей попробовал выматериться, но изверг из себя только нечленораздельное мычание, почти сразу сменившееся страдальческим хрипом.

— Оум-хррр…

Он попробовал открыть глаза, но ничего не получилось. Следующие секунды ушли на то, чтобы вернуть власть над собственными руками и распялить пальцами, отказавшиеся повиноваться веки.

А когда глаза отрылись, он увидел…

Увидел…

Панталоны.

Нежно-салатового цвета, байковые, с начесом.

Панталоны почему-то висели на люстре.

Старинной бронзовой люстре. Отблескивающей подвесками в лучах зимнего солнца.

— Мама… — жалобно прошептал Тимофей и от ужаса сразу закрыл глаза, потому что кое-что вспомнил. — Мама, роди меня обратно…

Но тут же отрыл вновь и завертел головой по сторонам, потому что не поверил своей памяти.

«Это кошмар… — бубнил он сам себе. — Просто кошмар. Такого не может быть…»

Увы, реальность оказалась еще страшней.

Гораздо страшней.

Рядом с кроватью, стояло кресло. А в кресле…

В кресле вольготно развалилась Дуся, та самая пионервожатая, которую Тим приказал оставить.

На Дусе был надет китель с ефрейторскими лычками на погонах и почему-то офицерские хромовые сапоги.

А на шее криво повязан пионерский галстук.

И все.

Больше ничего на ней не было.

Из-под кителя выпирали мощные груди с большими сосками, а внизу живота, между раскинутыми ногами кучерявилась обильная рыжая поросль.

Весь пол покрывали пустые бутылки…

Тим в полном замешательстве повел взглядом и увидел Бурбона.

Медоед смотрел на хозяина с большим уважением.

Тимофей еще раз выматерился, на этот раз, неожиданно, членораздельно и…

И окончательно проснулся.

Окончательно проснулся.

Сообразив, что видение было сном, он вздрогнул и осторожно повел взглядом по сторонам.

Со вчерашнего вечера ничего не изменилось. Небольшая, уютная комната, от боковой стенки голландской печи исходит живое тепло, немного тяжеловесная и старомодная, но красивая мебель в классическом стиле из мореного дуба, а на полу пушистый персидский ковер. На полках стоят ряды книг в золоченых переплетах, на столике красуется старинный глобус и торшер с шелковым абажуром в углу.

— Уютненько… — улыбнулся Тим.

Когда заселялись в резиденцию, он сам выбрал себе эту комнату, потому что ее интерьер очень напоминал ему комнату деда в квартире знаменитого "Дома академиков' на Ленинском проспекте.

Тимофей пошевелился, машинально прикоснулся к голове, но, вспомнив, что вчера не злоупотреблял алкоголем, еще раз улыбнулся. Вдел ноги в пушистые тапочки из оленьего камуса, накинул халат на пижаму и шагнул к окну, закрытому тяжелыми бархатными портьерами темно-бордового цвета.

Постоял немного, как в детстве дохнул на покрытое изморозью стекло, поелозил по инею пальцем, наведался в туалетную комнату и вышел в коридор.

В резиденции одуряюще пахло свежей выпечкой, а из двора доносился счастливый детский визг.

Тим быстро сориентировался и вышел на застекленную веранду.

В саду весело носились Аманда и Адель, они вместе с Рондой, Молли, Терезой и вожатой Евдокией лепили огромного снеговика. Бурбон им активно помогал, а точнее мешал.

Увидев вожатую, Тим припомнил свой сон и едва не захохотал. К счастью, на Дусе сейчас обошлось без кителя и «хромачей», она была одета в коротенькую опушенную овчиной дубленку, расклешенные джинсы и разноцветную вязаную шапочку с помпоном. При этом выглядела весьма по-современному и миленько.

— Это куда? — Аманда растерянно повертела большую морковку в руках, а потом решительно воткнула ее в снеговика.

В нижнюю его половину.

Все присутствующие жизнерадостно заржали.

Тим тоже улыбнулся.

— Доброе утро, мистер Бергер! — на веранде появилась румяная, молодая девушка в белоснежном фартуке поверх темного платья и кружевной наколке на высокой прическе — местная горничная Полина. — Вы будете здесь завтракать? Ваши друзья уже позавтракали.

Говорила она на вполне беглом английском.

Тим кивнул и присел за стол.

Полина начала ловко и быстро сервировать завтрак. На столе появились розетки с красной, черной икрой и янтарно-желтым маслом, форшмак, отдельно селедочка, сыры, ветчина, огромные корзины с горячей сдобой разных видов и очень много других яств.

Тима даже невольно сглотнул, при виде такого великолепия. Кормили в резиденции, конечно, просто замечательно, с купеческой роскошью.

В завершении горничная поставила на стол пышущий жаром старинный самовар, потом слегка наклонилась к Тимофею и заговорщицки подмигивая, заразительно зашептала, перейдя на русский.

— Могу налить водочки рюмашку, Тим Тимыч, с утра чудо как хорошо похмелиться, ежели вчера употребили, да чутка перестарались. Все мы люди, да, да под икорочку, прямо загляденье. Ну как? Я мигом…

Тим задумался. На сегодняшний день ничего не планировалось, никаких встреч и приемов, только вечером обещали покатать на тройках, но квасить с утра не хотелось. К тому же, оставался шанс, что коварные комми что-то подмешают в питье, для пущей сговорчивости фигуранта.

Впрочем, пока он думал, Полина уже метнулась на кухню и вернулась с запотелым хрустальным графинчиком и старинными лафитниками из