С чем вы смешиваете свои краски? 2 - Дмитрий Соловей

сам забыл, какой именно вид транспорта взорвал шизофреник. И когда появилась возможность через интернет найти документы и фото, то почитал. Почитал и запомнил.

Отвлекусь немного от автобуса и того шизофреника и вернусь снова к детскому саду, где мне довелось провести время до поступления в школу. Дети в нём, как мне запомнилось, обычные, не то чтобы уж сильно баловались. Был там у нас в группе один шебутной мальчишка. Он был меньше всех по росту, этакий воробушек-забияка. Во время дневного сна вечно на что-то отвлекался, смеялся. Маленький, смешливый, мешал детям спать. В один из дней воспитательница, наорав на него, стащила с койки и поставила на подоконник. Затем она спустила с него трусы и выставила на всеобщее обозрение как нам, так и тем, кто мог видеть мальчишку со стороны улицы.

На рёв и причитания ребёнка женщина не велась. Проучив таким образом его и унизив (боюсь даже думать, какие комплексы он заимел в старшем возрасте), она спустя полчаса вернула его обратно. Позже, когда я уже учился в школе, узнал, что эта воспитательница стала заведующей детским садом, а затем заслуженным педагогом или типа того. М-да уж…

Но вернёмся к четырнадцатому июня 1971. Сдав всё что можно в универе досрочно, я купил билет на поезд и поехал в Краснодар, решив, что смогу провернуть операцию по предотвращению террориста тихо и без проблем.

Начнём с того, что я не знал, когда и на какой остановке гражданин Волынский сел в автобус. В интернете указывалось время взрыва 8:30. В районе восьми утра я стоял на остановке и тихо паниковал, думая о себе не самые лицеприятные вещи. Чего сам попёрся? Чего «в органы» не заявил? Наконец дождавшись нужного автобуса под номером один, я еле втиснулся в него и принялся оглядываться по сторонам.

Тот или не тот автобус? Вдруг они чаще ходят, чем я рассчитал? И только увидев, как на следующей остановке заходит, можно сказать, знакомое лицо, я запаниковал в полной мере. Прикиньте, сам! Боже, какой я придурок! Влез в автобус с бомбой! Но делать нечего, пришлось протискиваться к Волынскому, чтобы своими глазами увидеть чемодан, поставленный возле бензобака.

— Гражданин, это у вас что такое? — громко поинтересовался я. — Тикает как бомба и запах химический. Товарищи! Кричите водителю, пусть останавливает. В автобусе бомба!

На самом деле в гуле голосов я не слышал никакого тиканья. Про запах вообще была полная импровизация, в душном автобусе среди потных тел ароматов хватало с избытком. И тем не менее одна дамочка поддержала мой выпад.

— Бомба! — истерично закричала она.

— А!!! — заголосил Волынский. — Выпустите меня, пропустите! — стал он рваться на выход.

Повезло, что водитель был не дурак и затормозил. Народ стал спешно покидать автобус.

— Мужчины, помогите удержать этого террориста! — попросил я, и добровольцы нашлись. Скрутили, заломили руки.

В общем, выгрузись мы все. Водила с неким недоумением на меня посмотрел. Про бомбу он понял, но, похоже, не поверил. Где те бомбы с террористами и где СССР?

— Я так на работу опоздаю, — послышалось со стороны.

— Чего мы все вышли?

— Товарищ, вы точно видели бомбу? — подошёл ко мне один пожилой мужчина в очках.

Тут я сообразил, что мы слишком близко к объекту.

— Все бегом подальше! — заорал я и, бросив на фиг шизофреника, кинулся в сторону. На часах было точное время взрыва. И если автобус ещё не взлетел на воздух, то это дело нескольких секунд.

К сожалению, моим заверениям поверили немногие. Водила вообще решил вернуться в салон. И в это время прозвучал взрыв. Автобус, эту махину производства Львовского завода, подбросило вверх примерно на метр. Росшие у обочины дороги деревья повалило взрывной волной. В двухэтажных домах, расположенных поблизости, звякнули и посыпались оконные стекла. Повезло, что большая часть пассажиров отошла к передней части автобуса и смертельная начинка почти никого не зацепила. Разве что водителя взрывной волной подкинуло и отбросило на тротуар.

Что тут началось! Тётки заголосили, кого-то посекло осколками стекла, кто-то просто напугался. Те мужики, изначально помогавшие мне, кинулись догонять шустрого террориста. Он успел прийти в себя и припустить в сторону улицы Тургенева. Молодцы, догнали, накостыляли и даже стали связывать ремнём ему руки. Тот мужик в очках, что интересовался про бомбу, побежал к телефону-автомату.

Транспорт на Гагарина разом встал. Люди, ехавшие по своим делам, кинулись на помощь. Насколько я заметил, смертельно раненых среди пассажиров не было, но после взрыва многие получили порезы от стекла и каких-то мелких металлических деталей. Раны кровоточили и на фоне взорванного автобуса представляли страшное зрелище.

В этой неразберихе я тихой сапой сбежал. Звание героя и всенародная слава мне ни к чему. Пока не опомнились и не подъехала милиция, я под предлогом посмотреть, кому там плохо, слинял. Дальше пешочком, пешочком. Мельком глянул на дом, где прожил детство и юность. Он только строился. Наверное и «я» маленький в детский сад хожу, но это неважно. Быстрее на вокзал и на поезд.

Место я приобрёл в плацкарте, боковое у туалета (какое было, то и купил). Главное, сейчас удалиться подальше. Хорошо, в это время у пассажиров поезда никто не проверяет паспорта. На вокзалах нет сканирующих рамок и моей личностью никто не заинтересуется. Ладно поезд, меня система контроля в аэропортах вводила в ступор. Понятно, почему потом стали угонять столько самолётов. В небольшие воздушные суда пассажиры сами заносили багаж, который никто и не думал проверять. Да в этих баулах пулемёт пронести не проблема. А уж пистолет в кармане проще простого. Единственная загвоздка была в том, что раздобыть пистолет в СССР сложно, зато не проблема изготовить обрез из охотничьего ружья. Служба безопасности в аэропортах не скоро устранит эти недостатки, пока же считают, что проверки паспортов хватает. На железнодорожном транспорте контроля совсем нет.

Пока ехал, анализировал и костерил себя за правильные или не очень действия. Не хотелось мне светиться перед милицией, поскольку объяснить имеющиеся данные я не мог. Откуда у студента МГУ, проживающего в Москве, сведения о террористе? Зато милиция могла легко обвинить меня в причастности. Адреса Волынского я не знал и не факт, что сумел бы отыскать, не засветившись. Был вариант не пустить его с