Йен Уотсон - Альтернативная история

— И что это значит? — нахмурился я.

— Хотел бы я знать, — покачал головой Сэм.

Глава 3

Старая Александрия

Фаросский маяк сиял в лучах закатного солнца. Мы входили в порт Александрии — корабль снова выпустил подводные крылья, но шел на маленькой скорости, и прилив качал нас из стороны в сторону. Но стоило зайти в гавань, как волны улеглись.

Сэм провел остаток дня в каюте капитана, на связи с научной коллегией, но все же вышел на палубу, когда мы причаливали. Он заметил, как я приглядываюсь к бюро проката на берегу и покачал головой:

— Не беспокойся, Юлий. Слуги моей племянницы позаботятся о твоем багаже. Мы остановимся у нее.

Хорошие новости. Отели в Александрии почти такие же дорогие, как в Риме. Я поблагодарил Сэма, но он меня даже не слушал. Передал наши сумки носильщику из поместья племянницы — небольшого роста арабу, который оказался гораздо сильнее, чем выглядел, — и исчез в здании Египетского сената, где должна была состояться конференция.

Я поймал мотоцикл с коляской и дал водителю адрес племянницы Сэма.

Не важно, что считают сами египтяне, но Александрия всего лишь маленький грязный город. У чоктов столица и то побольше, а у киевлян — чище. И знаменитая Александрийская библиотека — не более чем шутка. После того как мой предок (по крайней мере, я считаю его таковым) Юлий Цезарь сжег ее дотла, египтяне отстроили все заново. Но она настолько старомодна, что там нет ничего, кроме книг.

Дом племянницы Сэма стоял в обшарпанном квартале этого обшарпанного города, всего в нескольких улицах от гавани. Туда доносился скрежет портовых лебедок, но их заглушал уличный шум, насыщенный грохотом грузовиков и проклятиями водителей, которые пытались подрезать друг друга на узких поворотах. Дом оказался просторнее, чем я ожидал. Но, по крайней мере снаружи, о нем сказать было нечего. Стены покрывал не мрамор, а дешевая египетская штукатурка, а по соседству стояли бараки с рабами напрокат.

Я напомнил себе, что хотя бы за постой с нас ничего не возьмут, и стукнул ногой в дверь, громко позвав дворецкого.

Но открыл мне вовсе не дворецкий. Передо мной стояла племянница Сэма, и ее внешность стала приятным сюрпризом. Почти с меня ростом и такая же светловолосая. К тому же она оказалась молода и хороша собой.

— Должно быть, вы Юлий, — произнесла она. — Я Рашель, племянница гражданина Флавиуса Самуэлюса Бен Самуэлюса. Добро пожаловать в мой дом!

Я поцеловал ей руку. Мне нравится этот киевский обычай, особенно при встрече с незнакомыми девушками, которых я надеюсь узнать поближе.

— Ты не похожа на иудейку, — сказал я.

— А вы не похожи на писаку научных романов, — ответила девушка. Ее голос звучал чуть теплее слов, но не намного. — Дяди Сэма пока нет, и я боюсь, что меня ждет неотложная работа. Базилий покажет вам комнаты и принесет напитки, чтобы освежиться с дороги.

Обычно я произвожу на молодых женщин более приятное впечатление. Хотя надо признать, что обычно я и тщательнее работаю над ним. Рашель просто застала меня врасплох. Я ожидал, что племянница Сэма будет более-менее похожа на него, разве что без лысины и морщин. Как я ошибался!

Насчет дома, кстати, тоже. Он был большим, около дюжины комнат, не считая помещений для слуг и атриума с крышей из отражающей пленки, которая защищала от жары и палящего солнца.

Знаменитое египетское солнце стояло в зените, когда Базилий, дворецкий Рашель, проводил меня в мою комнату. Она оказалась приятной, свежей и светлой, но Базилий предложил мне выйти во дворик и принес вина и фруктов. Я присел на удобную скамью у фонтана. Сквозь пленку солнце не слепило глаза и не обжигало, а всего лишь приятно грело. Свежие фрукты тоже радовали: ананасы из Ливана, апельсины из Иудеи, яблоки из дальних стран вроде Галлии. Единственное, что меня не устраивало, — Рашель заперлась в своих комнатах и лишила меня возможности представить себя в лучшем свете. Тем не менее она не забыла о моем удобстве и оставила слугам соответствующие указания. Базилий хлопнул в ладоши, и слуга принес стило и таблички — на случай, если я захочу поработать. Я удивился, поскольку и сам Базилий, и второй слуга оказались африканцами, — они обычно обходили стороной политические волнения и неурядицы с эдилами, так что рабов среди них было не много.

Фонтан был выполнен в виде статуи Купидона. При других обстоятельствах я счел бы это хорошим знаком, но сейчас он ничего не значил. Нос Купидона облупился, да и сам фонтан выглядел намного старше Рашель. Я решил было посидеть там, пока девушка не выглянет во дворик, но, когда спросил о ней Базилия, тот наградил меня деликатным и в то же время укоризненным взглядом.

— Гражданка Рашель занята работой весь день, гражданин Юлий, — сообщил он.

— Да? И чем же она занимается?

— Гражданка Рашель — одна из видных историков нашего времени. Она часто работает до позднего вечера. Я подам ужин вам и ее дяде в удобное для вас время.

Он выглядел довольно услужливым.

— Благодарю, Базилий, — откликнулся я. — Я, наверное, прогуляюсь пару часов. — Но когда он уже повернулся, чтобы вежливо меня оставить, я не удержался от любопытства и окликнул его: — Ты не похож на опасного преступника. Могу я поинтересоваться, за что ты попал в рабство?

— О, я не сделал ничего плохого, гражданин Юлий, — заверил он. — Обычные долги.

Я довольно легко нашел дорогу к Египетскому сенату. Рядом с ним было оживленное движение, поскольку здание являлось еще и одной из достопримечательностей Александрии.

Заседания там сейчас не велись, что неудивительно. Если подумать, зачем вообще египтянам сенат? Они уже несколько столетий не принимали самостоятельных решений.

Тем не менее сенат подготовился к конгрессу. В нишах храма нашлось место по меньшей мере для полусотни статуй. Там стояли обычные для Египта изображения Амона-Ра и Юпитера, но к приему гостей рядом с ними установили фигуры Ахурамазды, Иеговы, Фрейи, Кецалькоатля и еще дюжины богов, которых я не знал. Их украшали свежие подношения из цветов и фруктов, — видимо, туристы или астрономы не желали оставлять восстановление связи с Олимпийцами на произвол судьбы. Безусловно, большинство ученых являлось агностиками. Я бы даже сказал, что большинство образованных людей являются агностиками. Разве не так? Но даже агностик в трудной ситуации не поленится поднести какому-нибудь божеству кусочек фрукта — на случай, если он все же ошибается.

Снаружи сената розничные торговцы уже устанавливали свои прилавки и стенды, хотя первое заседание открывалось лишь на следующий день. Я купил фиников и побрел дальше, поедая фрукты и изучая мраморные фрески дворца. Они изображали колышущиеся под ветром поля кукурузы, пшеницы и картофеля, которые двести лет назад сделали Египет житницей всей Империи. Никаких упоминаний об Олимпийцах я не нашел. Египтяне вообще не особенно интересуются космосом, предпочитают вспоминать свое славное (как они считают) прошлое. Так что смысла созывать конференцию по Олимпийцам в Александрии не было никакого. Разве только затем, чтобы не тащиться в какой-нибудь северный город в конце декабря.

Огромный зал внутри оказался пустым, только рабы поправляли подушки на скамьях и плевательницы для гостей. Выставочные комнаты наполнял шум — там рабочие устанавливали стенды. Чтобы их не тревожили незваные посетители, свет в ложах для гостей не включали, и там царила темнота.

Мне повезло, что комната для прессы оказалась открыта. Там всегда можно найти бесплатный бокал вина, к тому же я хотел узнать, где все участники. От отвечающего за прием прессы раба толком ничего добиться не удалось.

— Сейчас где-то проходит закрытое совещания, больше я ничего не знаю. Еще по дворцу бродят журналисты и ищут, у кого бы взять интервью.

Когда я расписывался в журнале, он заглянул мне через плечо и добавил:

— А, так вы писатель научной фантастики? Может, кто-нибудь из журналистов захочет с вами поговорить.

Не самое лестное приглашение в моей жизни. И все же я не стал отказываться. Маркус и так при любой возможности донимает меня просьбами выступить перед публикой, так как считает, что это помогает продажам, а на данный момент лучше быть у него на хорошем счету.

Однако журналист не особо мне обрадовался. В подвале сената выделили несколько студий, и, когда я нашел ту, куда меня направил раб, журналист поправлял перед зеркалом прическу. Двое операторов развалились перед телевизором и смотрели комедийный сериал. Когда я представился, журналист оторвался от своего отражения и наградил меня подозрительным взглядом.

— Вы не настоящий астроном, — сообщил он.

Я пожал плечами. Отрицать это было бы глупо.

— И все же, — проворчал он, — лучше найти хоть какой-то сюжет для вечерних новостей. Ладно. Садитесь вон туда и сделайте вид, что знаете, о чем говорите.