Светлана Колесник - Русская фантастика – 2016 (сборник)

– Здесь ты с Вечным, – сказал я, но Анрика меня не слушала.

– Ты не вернешься!

– Я вернусь.

– Врун! – сказала Анрика. – Останься со мной, пожалуйста. Я говорила с Бородой, он позволит жить у него. Я не смогу идти в пустыню. Ты – другой. Ты – сможешь. Но ты должен остаться. На эту ночь и навсегда.

Она схватилась за завязки на своей куртке и принялась их судорожно развязывать. Я повернулся и вышел на лестницу. Долго спускался, прислушиваясь к грохоту металлических ступеней. Потом, внизу, сел на песок. На западе опускалось большое красное солнце. В его лучах марево над пустыней превращалось в картины старого мира. Вместо барханов вырастали высокие дома. Пролегала дорога, по которой бежали не мехи – автомобили, теперь я знал, как они называются. Зеленые деревья дарили путнику прохладную тень. Казалось, сделай шаг, и окажешься в том мире. Протяни руку – и принесешь сюда его часть. Что он для тебя, Дарен Рохля, Дарен Никчема, – цель жизни или просто несбыточная мечта, ради которой ты собираешься пожертвовать всем?

Неслышно подошла Анрика, села рядом и положила голову мне на плечо. Ее желтые, пахнущие молоком волосы щекотали щеку, отчего хотелось зажмуриться и остаться здесь навсегда, продлив момент счастья.

Тогда я вложил в ее руку улитку. Анрика долго сидела и разглядывала ползущее по ладони существо из прошлого, и улитка тоже смотрела на нее глазами на стебельках.

Потом к нам подошел зеленокожий. Появился, словно призрак.

– Я вернулся, – сказал он. – Решил, что не стоит самому искать край пустыни, потому что он идет следом за тобой.

Утром мы с ним ушли. Я уходил не оглядываясь, зная, что могу не выдержать и побежать обратно. Далеко в пустыне я все-таки остановился и обернулся. Маяка видно не было, но на горизонте яркой путеводной звездой горел его фонарь.

Александр Золотько

Функция

Двадцать третье февраля в общем в этом году отмечалось неплохо. Во-первых, суббота, и парням не пришлось изворачиваться на работе, чтобы сбежать на традиционную встречу. Сашка Зорин по случаю праздника с утра прибрал свою квартиру, к полудню явился Серега Новиков, позвякивая бутылками в пакетах, к двум часам, когда картошка с луком и салом изжарилась, прибыл Гаврила, тоже с бутылками.

– А Юрки не будет, – сказал, спохватившись, Зорин, когда Гаврила предложил дождаться всех, а потом уж садиться за стол. – Позвонил, сказал, что не получается, что на фирме у него завал, разброд и шатание…

– Ага, – угрюмо кивнул Гаврила. – Двадцать третьего февраля… Сука он, этот ваш Юра Манченко. Раз в год встречаемся, и то…

– И то, – кивнул Новиков, водрузив традиционную сковороду с картошкой на середину стола. – Мишку Медведя еще понять можно, из Норильска хрен наездишься.

– Ты еще про Олежку вспомни, – подсказал Зорин и поставил на стол запотевшую бутылку водки. – Вот кому далеко добираться… Целых полчаса на автобусе… Когда он в последний раз был на встрече? В позапрошлом году?

– Как бы и не раньше, – с задумчивым видом Новиков скрутил пробку с бутылки, не целясь, разлил водку поровну в стаканы. – Два года точно не приезжал, женился он четыре года назад, один раз приехал с благоверной на Новый год, и все…

– Ну, жена – это серьезно… – Зорин взял стакан и встал. – Жена – не стена, через нее просто так не перелезешь! Обязательно задержишься. Хотя в рыло Олежке очень хочется настучать. За семейные ценности!

– Это сейчас был тост или причина побоев? – осведомился Новиков, тоже вставая.

– Это – причина. А выпьем мы сегодня за нас, за мужиков, – сказал Зорин.

– Выпьем и снова нальем! – подхватил Гаврила, стаканы стукнули друг о друга, и приятели выпили и сели.

– Такие дела… – сказал Гаврила печально.

– Ты о чем? – поинтересовался Зорин.

– Он по поводу конца света печалится, – объяснил Новиков. – Он так ждал двадцать первого декабря – и тут такой облом. А потом еще и метеорит в Челябинске…

– Ты хотел конца света? – ласковым голосом спросил Зорин у Гаврилы. – Гаврюшенька, кто тебя обидел? Жизнь так прекрасна, мир чудесен и многообразен, а мы хотим, чтобы он того-этого?.. Что случилось?

Гаврила поковырялся вилкой в оливье и вздохнул.

– Ну, не держи в себе, милый, – засмеялся Зорин. – Тут все свои. Колись.

– Нечего тут колоться, – махнул рукой Гаврила. – Вам вот самим нравится, как мы живем?

– А как мы живем? – быстро спросил Новиков, поддев на вилку маринованный масленок. – По-моему, мы неплохо живем. Вот смотри – ам! И мы просто замечательно живем. Нет? Работа есть, квартира есть, любовница – даже у тебя есть. Или уже нет?

– Вроде есть, – пожал плечами Гаврила. – Если судить по нашей переписке в Сети – очень даже есть. А если по нашим встречам… Раз в месяц, она очень занята.

– Ага, голова болит… – сочувственно покивал Новиков.

– Не болит. Работы много. Я попытался ей подарки дарить, чтобы чаще приезжала, так знаете, что она заявила?

Зорин с Новиковым переглянулись и одновременно вздохнули. Нынешнюю пассию Гаврилы они знали, ее характер и привычки хорошо представляли себе по рассказам Гаврилы, потому сразу поняли ошибочность такой стратегии приятеля.

– И куда она посоветовала тебе засунуть подарки? – спросил Зорин.

– У меня и места такого нет, – печально вздохнул Гаврила. – А потом она сказала, что если я еще начну чудить, то она и меня пошлет туда же…

– А жениться не предлагал? – Новиков еще налил водки в стаканы. – Кольцо с бриллиантом, свечи, шампанское… А?

Гаврила молча посмотрел на Серегу и покрутил пальцем у виска.

– Согласен, – кивнул Серега. – Чушь спорол. Ну тогда выпьем. За нас, за холостяков!

Они выпили за холостяков. Потом за женщин, будь они неладны, за дружбу, за День Советской армии и Военно-морского флота.

И стало казаться, что праздник вполне себе удался. Они уже собрались выпить за тех, кто в сапогах, но тут позвонил Юрка Манченко. Он еще раз извинился за то, что не пришел, клялся и божился, что в следующий раз – обязательно, что в следующем году пошлет все дела побоку и явится.

– Скажи, что с него причитается, – потребовал Новиков у Зорина. – Скажи, что мы и на него покупали выпивку и он нам должен. Чтобы в следующий раз неповадно было. Нет, ты скажи…

Но Юрка все услышал сам, подтвердил, что, как порядочный человек, он должен. И готов. И даже немедленно. И…

– Он денег прислал, – немного растерянно сказал Зорин. – На телефон. Сто баксов…

– О! – Гаврила поднял указательный палец. – Гусар, люблю! Уважаю. Вот мы сейчас допьем то, что уже купили, а потом… Или нет, давайте я сбегаю в магазин, куплю.

– Гаврюша, сидеть! – приказал бдительный Новиков. – Никто никуда не бежит. У нас все есть.

– А если?..

– Никаких «если», человек не должен ждать милости от природы, а запасаться выпивкой с запасом. Не первый раз гуляем… – Новиков поднял стакан. – За традиции.

Они выпили за традиции. Собственно, традиций у них было немного. Если совсем точно, то две – собираться двадцать третьего февраля и пить водку, при этом только из граненых стаканов. Причем почему именно из стаканов, не помнил уже никто, Зорин полагал, что просто, когда собирались первый раз в его только что купленной квартире, не смогли достать нормальной посуды, а потом решили, что граненые стаканы – это стильно.

– Кстати, о традициях, – спохватился Новиков. – А не позвонить ли нам Олеженьке и не сказать ли ему все, что мы о нем думаем?

– У меня денег на счету не хватит, – предупредил Зорин. – На столько времени – не хватит.

– Тогда давай пошлем эсэмэс, – Новиков достал свой телефон. – Кто помнит, как пишется «волюнтарист» – через «о» или через «а»?

– В моем доме попрошу не выражаться, – хихикнул Зорин. – Напиши просто «мудак».

– Просто мудак… – пробормотал Новиков, нажимая на кнопки. – И засранец. И привет жене.

– Горячий привет жене, – сказал Гаврила.

– Горячий привет! И удачи в семейной жизни, – Новиков отправил сообщение и положил телефон на стол. – Вот кто-нибудь объяснит мне, что происходит на свете?

– Я объясню! – поднял руку, как первоклассник на уроке, Гаврила.

– Подожди, я еще не спросил. – Новиков опустил руку Гаврилы на стол, звякнула вилка и чуть не опрокинулся стакан. – Вот я спрошу, сразу и скажешь… Хорошо?

– Хорошо! – энергично кивнул Гаврила. – Но могу и прямо сейчас.

– Потом… – Новиков двумя пальцами потер свою переносицу, словно пытаясь вспомнить, о чем, собственно, собирался говорить. – Да. Вот объясните мне, почему люди в гости ходить перестали. Ладно, хрен с ним, все стало дорого, чтобы стол накрыть, нужно деньги потратить…

– Жмоты, – вставил Гаврила и полез в карман за деньгами. – Я могу сбегать в магазин… Хотите икры куплю? У меня денег хватит, не думайте…

– Потом, – сказал Новиков. – Потом, Гаврюша, обязательно сбегаешь… А сейчас объясни мне, почему люди в гости не ходят? Их, скажем, приглашают в гости. Просто так, не на день рождения, подарков покупать не нужно…