Учитель. Назад в СССР 7 - Дмитрий Буров
— И это все? Все на что вы способны, твари? — заорал
Не успело стихнуть последнее слово, как раздался едва слышимый уху щелчок, и прямо в лицо Топоркову что-то полетело. Раздался глухой удар, Потап успел отпрыгнуть резко в сторону. Раненая нога подвернулась, Потап заскрежетал зубами, оцарапал щеку о шершавую кору дерева. С трудом выпрямился, отер кровь с лица, поглядел под ноги и сделал шаг в сторону, подальше от опасной тропы.
В траве что-то хрустнуло, Топорков торопливо отступил, глянул вниз, ничего не увидел, только успел зацепить краем сознания странный тонкий свист. Бывший полицай начал разворачиваться, но не успел завершить маневр.
Глава 5
В этот раз реакция Топора подвела, доска прилетела аккурат в морду лица. В последний момент Потап дернулся, но все равно приложило хорошо, до метеликов в глазах и звона в ушах. Заваливаясь на траву, в последний момент копатель успел кое-как сгруппироваться и даже относительно резво откатиться с тропы в сторону. Рука попала во что-то мягкое, Потап инстинктивно дернулся, но локоть подломился, и Топорков уткнулся лицом в непонятное рыхлое месиво, из которого только что выпростал ладонь.
Через несколько секунд и неудачных попыток приподняться, до Топора дошло. Во что он вляпался. В последний момент Потап сдержался и не выругался, наоборот, крепко сцепил зубы и сжал губы, потому как кучка подсохшего сверху говна, в которую он встрял, так и норовила попасть в рот. Сцепив зубы, чтобы не заорать матом, Топор слепо задергался, пытаясь отползти от неприятно пахнущей кучи, зашарил по траве руками. Но пальцы то и дело натыкались на похожие ароматные мины. В конце концов, выватлавшись по самую маковку, Топоркову удалось выбраться из кучи дерьма. Потап откатился в сторону, встал на четвереньки, потряс головой, пытаясь стряхнуть с себя неприятный сюрприз. Глаза и губы Топор по-прежнему держал крепко закрытыми.
Осторожно ощупав землю под своими руками, нащупав траву, Потап торопливо принялся оттирать руки, затем кое-как протер пучком глаза и, наконец, разлепил ресницы.
— Су-у-ука! Убью! — заревел бывший полицай, едва обтерев рот и лицо чистой стороной окончательно испоганенной ветровки. — Твари! Урою!
Топорков уперся руками в землю и сделал попытку подняться, но тут же громкий мат в очередной раз нарушил лесную тишину.
— Мать… Уе… Сука! Пи… Убью! — ревел Топорков, потрясая правой рукой, на пальцах которой болталась примитивная самодельная ловушка. Такие обычно сооружают на мелких грызунов. Потап попытался отцепить мышеловку, но пальцы, испачканные в дерьме, скользили. В конце концов, копателю удалось освободиться, капкан полетел в сторону, сопровождаемый отборной руганью.
Забывшись, Топор утерся рукавом и снова принялся витиевато материться. Торопливо освободившись от вонючей куртки, Топорков вывернул куртку, отыскал чистый край и утерся. Затем брезгливо отбросил одежду в сторону, хотел было резво подняться, но передумал. Вместо этого принялся внимательно оглядываться по сторонам. С кривой ухмылкой и очередной порцией мата-ругани Потап осторожно отбросил сапогом еще одну ловушку. Брезгливо скривился, приметив очередную нетронутую кучу дерьма недалеко от той, в которую упал.
— Сука-а-а… — выдохнул разъяренный мужик. — Сволочи! Вы у меня это дерьмо жрать вместе с землей будете! Понял? Ну! — не сдержав эмоций, заорал полицай.
Ясно как божий день: дерьмо в траве оказалось неслучайно, кто-то очень постарался, насобирал приличную горку самых разных звериных экскрементов. Затем старательно разложил в нужных местах, примерно прикинув траекторию падения тела после удара доской.
Продолжая клясть всех на свете, угрожая карами и пытками тому, кто затеял с ним непонятную игру, Топорков медленно поднялся с земли, мечтая об одном: помыться! Куртка, которой пришлось утереться, ни лица, ни рук нормально не очистила, только сняла избыток гадости, заодно размазав остальное по щекам, волосам. Запах бил в нос, доводя Топорков одновременно до тошноты и до бешенства. Появись сейчас тот, кто сотворил с ним такое, Потап не раздумывая убил бы на месте. Сначала заставил бы сожрать все дерьмо, приготовленное для него, Топора, а затем убил бы. Забил ногами насмерть.
Скрипнув зубами, отшвырнув грязную ветровку в сторону, Потап огляделся, кривя губы и брезгливо морща нос.
— Ну, учителишка, ну погоди, тварина, достану я тебя, — выдохнул Топор, настороженно зыркая по сторонам, вскидывая взгляд и тщательно вглядываясь в траву под ногами.
Отчего в голове возник учитель, Потап не понял. Но если не он, тогда кто? Комитетчики так не заморачиваются. Эти уроды вяжут сразу, без разговоров, выпендрежа и идиотских ловушек. Нездоровая едва заметная суета, которая началась в Жеребцово, случилась из-за его идиотов-копателей. Оно, конечно никто не предполагал, что в заброшенную деревню занесет толпу пионеров. Но сколько раз Топор приказывал держать все двери закрытыми, сидеть тихо и не отсвечивать.
Тупые прихвостни не признались, но чуйка твердила: кто-то побывал в сарайке, где хранилось оружие. И этот кто-то — учитель, больше некому. Кабы пионер какой сунул свой нос, так уже бы все село знало: в Шафрановке оружие. А так — тишина. Только парторг напрягся, да гости к нему странные припожаловали. Очень уж специфические гости, несмотря на простую незамысловатую гражданскую одежду. За версту видать: не местные, даже не деревенские. Городские из непростых. Тут и к бабке ходить е надо, понятное сразу, какие городские и по чью душу.
Впрочем, глубинный инстинкт убегающего зверя твердил: не только придурки-копатели виноваты. По его душеньку объявился на селе неприметный гражданин. По спине ледяной волной прокатился страх, не по себе стало бывшему полицаю. Где-то он прокололся, пора снова смазывать пятки жиром и бежать, бежать подальше, лучше прочь из страны, в которой ему теперь не было места.
— Только заберу, что мне причитается, и ежа лысого вы меня отыщете, граждане начальники, — процедил Топор, сплюнув вязкую вонючую слюну. — А девку свою, тварина, ты ни в жисть не сыщешь. Оставлю там, где сидит, там и сдохнет голодной смертью.
Топор оскалился и осторожно двинулся в сторону сторожки лесника. Кабы не личный схрон, Потап Топорков уже развернулся бы и уходил от места, ставшего опасной ловушкой. Но деньги, камни и документы оставлять нельзя. Без бумажки ты говно, а не человек. Топор скривился, явственно ощутив неприятный привкус во рту.
Сплюнув в очередной раз, Потап хотел было утереться рукавом рубахи, но вовремя одумался: сменная одежда находилась в другом месте. А бродить голым по лесу такое себе удовольствием. Топорков пошарил взглядом по сторонам, наклонился, сорвал широкий лист какого-то
