Русская Америка. Первые шаги - Илья Городчиков
— Это опасно. Состав… хлорат калия с серой… это очень активная смесь.
— Поэтому мы будем хранить и транспортировать их с крайней осторожностью. В плотных коробках, в сухости. И продавать с инструкцией.
Я понимал его опасения. Прототип был несовершенен. Головки могли отваливаться при тряске, состав был слишком чувствителен. Но главное — принцип работал. Теперь требовалось не усовершенствование химии, чего я не мог сделать быстро, а отладка технологии изготовления и продумывание упаковки. На следующую неделю ушло на создание первой товарной партии. Я увеличил масштаб, но ненамного — готовил состава на сто спичек за раз, не больше. Экспериментировал с формой упаковки. Обычная деревянная коробка не подходила — спички могли воспламениться от трения друг о друга. Остановился на простом решении: жестяная плоская коробочка с плотно прилегающей крышкой. Внутрь укладывал два десятка спичек, а на боковую грань наклеивал ту самую абразивную полоску. Заказал пробную партию таких коробок у найденного жестянщика — двадцать штук. Их стоимость съедала часть прибыли, но без безопасной упаковки продукт был бы непригоден для перемещения, а значит и для продажи.
Параллельно я вёл записи: расход материалов, время на производство, процент брака. Подсчитал ориентировочную себестоимость одной коробки в двадцать спичек. С учётом всех затрат — реактивы, дерево, жесть, оплата труда — она составляла около пятнадцати копеек. Рыночную цену наметил в шестьдесят копеек за коробку. Дорого для простого горожанина, но дёшево для того, кто ценит время и удобство, — для трактирщиков, лавочников, мелких чиновников, офицерства. Возможность зажечь свечу или трубку в любую погоду, в темноте, одной рукой — это была та самая ценность, за которую люди были готовы платить. Чтобы начать зарабатывать на этом, нужно делать всё большими партиями, а желательно наняв при этом людей, ибо в одиночку мне такая работа банально надоест, а производство с моим отъездом просто встанет.
Когда первая партия из двадцати коробок, аккуратно уложенных, слегка звенящих жестяных прямоугольников, лежала передо мной на столе в комнате, настало время показать результат отцу. Выбрал момент после ужина, когда Олег Рыбин удалялся в кабинет с трубкой. Взял одну коробку и последовал за ним.
Он сидел в своём кресле, только раскуривал трубку с помощью маленькой лучины от камина. Процесс был небыстрым: раздуть угли, поднести лучину, ждать, пока она разгорится, наконец, прикоснуться к табаку.
— Отец, разрешите показать вам кое-что, — сказал я, закрыв дверь.
Глава семейства кивнул, не отрываясь от занятия. Я достал коробку, открыл крышку. Внутри ровными рядами лежали палочки с жёлтыми кончиками.
— Что это? Палочки для чистки зубов в жести? — проворчал он.
— Нет. Это — замена огниву и труту.
Подошёл к его письменному столу, где лежала незажжённая свеча в подсвечнике. Достал одну спичку, закрыл коробок. Чиркнул. Резкое шипение, вспышка, ровное пламя. Поднёс к фитилю свечи. Он задымился, затем загорелся. Потом тем же движением поджёг кончик его трубки, которой ему так и не удалось раскурить. Весь процесс занял менее пяти секунд.
Олег Рыбин замер. Трубка задымилась. Он медленно затянулся, не сводя глаз с моих рук, с коробки, с дымящегося кончика спички, который я потушил, махнув рукой.
— Повтори, — приказал он глухо.
Я выполнил. Зажёг ещё одну свечу на его столе. Он взял коробку из моих рук, рассмотрел её, потряс. Спички слегка зазвенели, но не вспыхнули. Он сам попытался чиркнуть. Первая попытка была неудачной — движение оказалось слишком мягким. Показал ему более резкий, короткий рывок. Вторая спичка вспыхнула, заставив его дёрнуться, но он не выронил её, наблюдая, как пламя пожирает головку и переходит на дерево. Задул.
— Из чего? — спросил он, ставя коробку на стол.
— Химический состав. Основное — бертолетова соль и сера. Горит от трения о шершавую поверхность, вот эту полоску на боку. Безопасно, если хранить в сухости и не трясти.
— Стоимость? — его взгляд стал острым, деловым.
— Себестоимость коробки в двадцать штук — около пятнадцати копеек. Можно продавать за полтину, можно и даже лучше за шестьдесят копеек. А при массовом производстве, со своими цехами, закупкой материалов оптом — себестоимость упадёт в разы.
— Производство? Опасность?
— Процесс прост: изготовление палочек, приготовление состава, нанесение, сушка, упаковка. Опасность есть, но её можно минимизировать чёткими правилами, работой малыми партиями и хорошей вентиляцией. Нужно отдельное помещение, лучше каменное, в стороне от жилья.
Он молча курил, его взгляд блуждал между коробкой и моим лицом. Я видел, как в его голове складываются цифры, оцениваются риски. Удобство продукта было очевидным. Спрос — практически неограниченным, если наладить выпуск. И главное — ничего подобного в России, да и, насколько я знал, в мире ещё не было. Первые спички появятся только через несколько лет в Европе, и они будут другими — более дорогими и менее удобными.
— Пожар, — произнёс он наконец. — Одна такая штука, попав в руки дурака или ребёнка, может спалить дом.
— Поэтому продавать будем не россыпью, а только в этих жестяных коробках, с предупреждением. И сначала — через трактиры, лавки, для служащих, а не на рыночные развалы. Контролируемый сбыт.
— Конкуренты быстро могут скопировать, — засомневался отец.
— Если бы, — я улыбнулся. — Скопировать такое очень быстро не получится. У меня у самого «чудом» удалось подобрать правильный состав. Быстро никто такое не скопирует. У нас будет фора лет этак в семь, может даже, что и больше.
Отец тяжело поднялся, подошёл к окну, постоял, глядя в тёмный сад. Мне казалось, я слышал, как скрипят шестерёнки в его мозгу, взвешивая «за» и «против». Внезапный, новый бизнес, не связанный с пенькой, льном или недвижимостью. Рискованный. Но потенциальная прибыль могла измеряться тысячами, десятками тысяч рублей в год только на отечественном рынке.
— Испытай, — сказал он, не оборачиваясь. — Сделай ещё партию, побольше. Не двадцать коробок, а две сотни. Раздай на пробу в наши трактиры, знакомым купцам, в контору. Посмотрим, как пойдёт. Если не будет нареканий и спрос появится — говори дальше. Под это дело я могу выделить помещение — тот самый старый склад на окраине, что у Семёновского плаца. Он каменный, стоит пустой. И начальный капитал. Но, — он обернулся, и его взгляд стал стальным, — управлять процессом будешь ты. От закупки щепы до продажи последней коробки. Я только смотрю и
