Противотанкист. Книга 2 - Алексей Дягилев

парилка нагревается буквально через полчаса, а ещё минут через десять, у нас буквально уши в трубочку сворачиваются.

Ополоснувшись студёной водой, выскакиваем в предбанник, а в парилку заносим всё ещё мокрую форму, кто его знает, сколько у нас ещё времени, а напяливать на себя, промоченную до последней нитки одежду, что-то не очень хочется.

Как словом, так и делом, разомлев в тёплом и довольно большом предбаннике, мы походу задремали, но через некоторое время обламываемся с отдыхом. В закрытую на крючок входную дверь, кто-то начинает громко стучать и материться. Ну вот, подумал я, как истопить так некому, а на готовое каждый норовит присоседиться. Открыв двери, чтобы послать наглеца на три весёлых буквы, вижу на пороге мокрого и злого, страшного сержанта Филатова.

— А, это вы артиллеристы, а я-то думаю, — кто тут прячется?

— Не прячется, а отдыхает после трудов праведных, — говорю я в ответ, затягивая его внутрь и снимая с него плащ-палатку. — Проходи, гостем будешь. — Упав на лавку, он пытается стянуть с себя раскисшие сапоги, но у него это не выходит, поэтому вдвоём с Федосом помогаем ему в этом нелёгком деле, и прямо в форме заталкиваем в парилку и усаживаем на скамью. Ефим в это время убирает нашу подсохшую форму и, развесив её в предбаннике, подкидывает в печку дров. Серёга стучит зубами и даже не может расстегнуть пуговицы на вороте гимнастёрки. Взяв на себя роль няньки, помогаем ему снять мокрую форму, а на верхний полок, он уже забирается сам. Плеснув на каменку, выхожу из парилки, потому что от жара, лежать там можно только на полу.

— Всё мужики, походу нашему отдыху конец, так что одеваемся и пойдём искать свой взвод. — Говорю я, натягивая на себя мятую и всё ещё волглую форму. Пока мы приводили себя в порядок, из парилки вывалился красный как рак Филатов и, найдя свою флягу, присосался к ней.

— Уф, — стал он отпыхивать, присев на скамейку, — вроде согрелся. А то думал уже не дойду, размокну как кусок сахара.

— И где же тебя носило? Сюда вроде вместе пришли, да и разведчики твои в хатах сушатся, сам видел.

— Мои-то сушатся, а я как дурак, попёрся на передок, на рекогносцировку, вот и нарекогносциировался на свою жо… голову, — поправился Серёга.

— И на кой ты туда попёрся?

— Да командование опять какое-то наступление задумало, вот я и пошёл с ротным, узнать что почём, а главное где? Но насчёт нас переиграли и пока мы в резерве, а вперёд пойдут кавалеристы и пехота, так что ищи своих, они где-то в посёлке посменно сохнут.

— Ладно, балдей. Мы пошли. — Жму я на прощание Серёгину клешню и, накинув плащ-палатку, первым выхожу под дождь. Свой взвод противотанкистов мы находим на старом месте, в одном из помещений склада.

— Товарищ лейтенант. Миномётное отделение противотанкового взвода…

— Отставить! — Прерывает мой доклад взводный. — Сейчас отдыхайте, а через час вместе выдвигаемся на позиции, скоро в наступление.

— Тогда мы пока оружие почистим, как раз успеем.

— Чистите, а то с этим дождём скоро всё заржавеет, а я насчёт обеда узнаю. — Иван уходит, а я, отойдя ближе к окну, и расстелив плащ-палатку, начинаю чистить свой ППД. Ефим с Федей, присоединяются ко мне, а минут через пять возле нас нарисовался Кешка Задорин, и принялся травить байки про свои ночные подвиги.

Почистив оружие, пополнив боекомплект и пообедав, идём на огневую, в термосах несём хавчик для второго расчёта. На обед у нас сегодня, как говорил товарищ Будулай — «с утра суп, в обед кулеш, а на ужин каша», — или он не так говорил, короче не важно, но ели мы нечто среднее, между супом и кашей как утверждали знатоки, настоящий казацкий кулеш, с салом и картофелем. Идти нам больше двух километров, поэтому по дороге расспрашиваю Ивана про их ночные бои. Выслушав взводного и сопоставив его «показания» с «байками Иннокентия», составил следующую картину.

Железнодорожный мост через Межу охраняло одно из подразделений войск НКВД. Для обороны были построены дзоты, и вырыты окопы, с той и другой стороны реки. И пока бои шли где-то в районе Смоленска, объект не минировали, а потом просто не успели, потому что как то неожиданно на берегу появились войска противника и попытались захватить мост. Но получилось только выдавить охрану с левого берега Межи, а вот дальше с помощью подошедшего бронепоезда, немцев не пустили, но и заминировать и взорвать переправу, было уже невозможно, потому что все подходы к мосту, простреливались пулемётным и миномётным огнём. Фрицы же ограничились тем, что подтянули противотанковую артиллерию, чтобы не подпускать БЕПО близко к переправе, но на всякий случай видимо подстраховались, заложив фугас.

Для захвата моста, с наступлением темноты, где-то в километре выше по течению через реку переправилась четвёртая стрелковая рота с сапёрами и разведвзводом. Своими «противоправными» действиями на левом фланге немецкой обороны накануне операции, фрицев мы дезориентировали, поэтому большую часть своих резервов, они там и держали. А вот справа ограничились тем, что насадили по краю болота «лягушат», прикрыв минное поле одним отделением «шутцев». Подступы же непосредственно к переправе, охранял усиленный взвод немцев, заняв круговую оборону, но большая часть огневых средств была направлена в сторону реки. Остальные же подразделения пехотной роты противника обороняли двухкилометровый участок берега, слева от моста, в районе деревни Волнушки, куда и наносила удар пятая рота. Вот её то и поддерживал наш противотанковый взвод, а также миномётчики, ну и бронепоезд «Гандзя» должен был тоже присоединиться к общему веселью, отработав по нашим заявкам.

Разведчики удачно вывели роту к минному полю, и пока сапёры делали проходы, занялись мелкими пакостями. Одно отделение, обойдя заминированный участок по реке, занялось ликвидацией боевого охранения немцев, а второе, пройдя по болоту, пошло кошмарить немецких миномётчиков. В общем, так получилось, что когда пластуны нашего отряда рэзали глотки часовым на батарее, разведчики первого мотострелкового взвода, множили на ноль боевое охранение. Ну а когда по охранявшему мост взводу, с фланга и с тыла ударила, подобравшаяся на гранатный бросок рота пехотинцев, то шансов отбить атаку, у немцев уже не было. Пятая рота только обозначила переправу, пустив по реке плоты с чучелами солдат и открыв по обороне противника массированный огонь из стрелкового оружия. А когда фрицы стали стрелять в ответ, пытаясь утопить брёвна с соломенными чучелами, обнаруженные