Меткий стрелок - Алексей Викторович Вязовский

дали будущего. Болезнь постепенно отступала, уступая место ясности ума. Я понял, что моя новая жизнь стала шансом начать всё с чистого листа. Что у меня было в прошлой жизни? Семья? Но, увы, у меня не было детей — Нина была бесплодна, лечение не помогало. Страна? Ее разорвали на части в 90-е и пересобрали с большим трудом и жертвами. Работа? Вся жизнь на дипломатической службе. Каждый день наблюдать, как власть сдает позиции, а потом большим трудом и кровью отвоевывает их обратно. Бессмысленные качели. Примерно, как в начале нового века здесь, при Николае. Зашли в Маньчжурию и тут же вышли — проиграли Русско-японскую войну. Дали права всем сословиям в 5-м году, разрешили избрать Думу. И уже спустя всего год ее разогнали. Как и все последующие Думы. Так и не дав народу нормального представительства. Про кровавое воскресенье, первую мировую, революцию так и вовсе не хотелось думать. Как говорил один персонаж из интернета — «просрали все полимеры».

* * *

Солнце уже почти село, окрашивая поле в медные тона. Я стоял у забора ранчо, левая рука сжимала «Кольт», правая пока еще висела на перевязи. Мишенью служила старая консервная банка, подвешенная на ветке сухого клёна. Выстрел — банка дёрнулась, но не упала. Второй — осколки жести брызнули в траву. «Левой хуже… Но это лучше, чем ничего», — подумал я, медленно перезаряжая барабан. Воздух пах полынью и тревогой.

Внезапно степь вздрогнула от тяжёлого топота. Из-за холма вынеслась лошадь — пегая, с пеной на боках, её брюхо было залито кровью. На спине, пригнувшись к гриве, сидел индеец. Его лицо, изрезанное шрамами, словно сошло с древних гравюр. Плащ из шкуры развевался за спиной, в волосах, заплетённых в две косы, трепетали орлиные перья. На груди — ожерелье из медвежьих когтей. Баннок? Скорее всего. И явно какой-то вождь.

Лошадь споткнулась, рухнула на передние ноги, забилась в пыли. Индеец скатился с неё, замер рядом. Я тоже изобразил соляной столб, не зная, что делать. Увидел он меня или нет? Стрелять или ждать?

Вдруг индеец выхватил из-за пояса нож. Одним движением перерезал горло животному, прекратив мучения. Кровь хлынула на землю, смешавшись с пылью. Я тихо, еле-еле двигая пальцем взвел курок револьвера. Хорошо, что он заряжен. Плохо, что под левую руку… Но индеец услышал звук щелчка, резко обернулся. И тут наши взгляды скрестились.

— Белый… — прошипел он, выхватывая из-за спины ружьё с примитивной резьбой на прикладе.

Я не шевелился. Кольт уже смотрел ему в грудь. Ветер шевелил полы его плаща, открывая рану на боку — свежую, сочащуюся кровью. Да он и сам едва держится.

— Не надо стрелять, — произнёс я медленно. — Я не твой враг.

— Все белые враги! Убивают нас, отнимают земли…

Говорил вождь на английском вполне прилично. Только путал т и д, дифтонги упрощал до одной буквы.

Взгляд краснокожего скользнул к моему поясу, где висела серебряная пряжка в форме оленя — трофей с тела Джесса.

— Откуда это? — голос индейца прозвучал хрипло. Он ткнул ружьём в пряжку. — Брат мой… носил.

Так вот чья это была вещь! Я вспомнил слова шерифа: «Торнтон сорвал её с шеи убитого вождя».

— Джесс Торнтон убил твоего брата, — сказал я, не опуская револьвер. — Я убил Джесса. Пряжку взял с его тела. Как трофей. Понимаешь?

Индеец замер. Его пальцы разжались, ружьё опустилось. В глазах появилось что-то вроде уважения.

— Как тебя зовут?

Я решил пошутить и взять кличку убитого Блейка.

— Итон Быстрая рука.

Краснолицый кивнул, а я медленно, правой рукой снял заколку, протянул её. — Она твоя.

Он взял её, сжал в кулаке, будто боялся, что ветер унесёт. Потом кивнул:

— Я — Текумсех. Вождь банноков. Ты… друг — краснолицый сдернул с шеи ожерелье из медвежьих когтей, кинул его мне. Я поймал, провел по нему пальцем. Острые!

Вождь тем временем развернулся, шатаясь, пошел к холмам.

— Банноки встали на тропу войны? — уже в спину крикнул я

Вождь остановился, не оборачиваясь произнес:

— Нас вынудили

Текумсех исчез в сумерках, как тень. Я опустил Кольт, почувствовав, как запоздалая дрожь пробежала по спине.

* * *

То, что банноки собираются захватить Джексон Хоул не стало сюрпризом для Бадди.

— Мэр уже послал три телеграммы губернатору. Штат посылает войска.

— Это я слышал и неделю назад — пожал я плечами

— Банноки нападают на фермеров — вздохнул Бадди, посмотрел на Эмми — Нам надо срочно перебраться в Шайенн, к родственникам!

Девушка тревожно на меня посмотрела.

— А как же Итон?

— Банноки сожгли фермы Риксов и Палмеров — Бадди вытащил в центр гостинной седельные сумки, начал складывать вещи — Со старшего Палмера сняли скальп.

— О боже! — Эмми кинулась помогать отцу, все еще поглядывая на меня

— Не волнуйся, я справлюсь. Помощь нужна?

— Давай с нами. Место у родственников найдется — у них большой дом в городе — Бадди снял винчестер со стены, начал заряжать его

Не хотелось становится приживалкой. Я задумался. У меня из всех денег осталось всего пара долларов. Что я буду делать в Шайенне? Чтобы начать хоть какой-то бизнес нужен первоначальный капитал. Допустим, я знаю много чего из будущего, что должно «выстрелить». Но любое производство — это инвестиции. Чтобы их получить, надо выйти на богатых людей, крупных банкиров. Нью-Йорк, Вашингтон, Лос-Анджелес… Но точно не Шайенн.

— А что в Джексон Хоуле? — передо мной забрезжила одна мысль. Поганая и дурно пахнущая.

— Ополчение собрано, сделали баррикады на улицах — фермер пожал плечами — Готовятся отбивать штурм. По слухам к баннокам идут на помощь шошоны и кроу.

Понятно, почему Бадди так резко «встал на лыжи». Это все серьезно.

— Если ты волнуешься насчет судьи — то не беспокойся. Ему сейчас не до тебя.

— Пожалуй останусь! — я помог фермеру вынести сумки во двор — Меня банноки не тронут

— Это почему же? — удивился Бадди

— Знаю секретное заклинание их главного шамана!

— Итон, не дури! С тебя снимут скальп!

— Я все продумал. Риск не так велик, как вам кажется. Если позволите, я останусь.

Семейство Белл посмотрело на меня, как на идиота. Но спорить не стало. Бадди вручил мне запасные ключи от дома и пристроек, привязал цугом трех лошадей из конюшни к своему жеребцу. Эмми оседлала кобылку